Чернотроп
Шрифт:
Оставшиеся двое дежурили сейчас. Один ушел в другое крыло наблюдать за задней стороной сада, а второй остался с нами, смотрел в окно и то и дело что-то бубнил себе под нос.
Девочка подвела меня к своему уголку. Маленький, покрытый лаком деревянный столик и такой же стульчик, расписанные под хохлому. Рядом книжный шкафчик с аккуратно расставленными на полках журналами и детскими книжками. На стене приклеено несколько рисунков, выполненных простым карандашом, по всей видимости, Анины. На них изображены разные мужчины с закрытыми глазами. Точь-в-точь так же, как нарисовала меня. Аня достала свой рисунок,
— Так вот что за коллекция у тебя, — произнес я. — Кто все эти люди?
Девочка дождалась, пока схватится клей, и отпустила руку.
— Эти дяди хотели мне помочь, но не вернулись, — ответила Анечка. — Они забрели в наш район по случайности или по крайней нужде. Вовсе не грабить, а найти помощь. Мы не стали им делать тук-тук по голове. Накормили, напоили, а выспались они уже сами. Пообещали помочь, если они помогут нам. Услуга за услугу, понимаешь?
— Понимаю, — ответил я, в очередной раз удивившись, насколько девочка не по годам развита.
— Вот тебе что нужно? — продолжила малышка. — Зачем сюда приперся?
— Лекарство, — ответил я девочке. — Взял заказ у одного барыги. Оно необходимо для его дочери. Девочка примерно твоих лет и сильно мучается от боли по ночам. Оно было широко распространено до эпидемии, но сейчас, спустя время, когда все аптеки разграблены, его не найти.
— Так значит, ты наемник? — уточнила Анечка.
— Послушай, малышка, — присел я на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней. — Не люблю это слово. Считаю наемников продажными людьми. Повидал таких немало. Участвуют в стычках между бандами. Сегодня они с одними, завтра с другими, а послезавтра с третьими. У кого больше средств для оплаты их услуг, тот им и брат. Я же просто беру заказы. Да, не простые и порой, как кажется, невыполнимые, но за такие обычно прилично платят, и этих ресурсов мне хватает надолго. В общем, я подумал, что необходимое лекарство есть в этом районе. Сюда же бояться соваться даже самые отбитые на голову мародеры.
— Что за лекарство? — спросила Аня.
Я покопался в своем рюкзаке, достал бумажку с названием и передал. Девочка, не читая, отдала ее тому мужчине, что разжег печь и кипятит воду в кастрюле. Тот прочитал и, одобрительно кивнув, отдал обратно.
— У нас есть то, что тебе нужно, — улыбнулась Анечка. — Внутри района был с нашего края есть торговый центр. Очень маленький, там продавали в основном разные бытовые вещи. Так вот, половину этого помещения снимали под парикмахерскую и аптеку. Мы все облазили, как и большинство квартир в округе.
— Что требуется от меня? — спросил я.
Девочка снова взяла меня за руку и повела в другую часть здания детского сада. Подвела к окну, выходящему на другую сторону. За ним находилась школа.
Обычная кирпичная школа, в которых мы когда-то все учились. Крыльцо главного входа со ступеньками. Слева столовая и актовый зал на втором этаже. Справа спортивный зал. Сзади длинный коридор соединял с четырехэтажным зданием с несколькими классами на каждом этаже. Между школой и детским садом общий забор, большое поле с футбольными воротами и отдельная зона
— Там мой папа, — сказала вдруг печальным голосом Аня и шмыгнула носиком. — Видишь странное свечение в окнах спортивного зала? Ночью оно еще ярче.
В спортзале действительно что-то тускло светилось зеленым цветом. Я посмотрел в бинокль, но разглядеть ничего не удалось. Стекла зала были то ли давно немытые, то ли изначально матовые. Могу сказать лишь одно: свечение однозначно было, и это при том, что весь город давно обесточен.
— Месяц назад мой папа пошел туда, — продолжила девочка. — На разведку. Ему не давала покоя мысль, что это такое.
— Один? — перебил я.
— Нет, конечно, с двумя дружками, — продолжила рассказ Анечка. — Они как раз сейчас спят в спальне. Дело в том, что школа не подпускает к себе никого. Они прошли половину футбольного поля и убежали назад. Говорят, их одолела жуткая паника и страх окутал все тело.
— Аня!
— Что? — удивленно посмотрела малышка.
— Тебе точно восемь?
— Точнее не бывает. Мама с папой много занимались со мной. Я с детства была умней сверстников.
— С детства? Да у тебя оно сейчас, это самое детство. А где твоя мама?
— Папа сказал, она на небе, но это неправда. Я видела ее, она стала одной из этих бродячих по улицам зомби.
— На отца, значит, этот страх не подействовал, — догадался я.
— Верно. Папочка не стал упускать возможности и пошел дальше. Последнее, что мы видели, это как он заходит в школу и закрывает за собой дверь.
— И что, больше никто из ваших бородатых здоровяков не пытался туда пойти?
Аня опять взяла меня за руку и повела обратно к мужчинам.
— Разве ты еще не догадался? — настроение девочки поднялось, и голосок стал бодрее. — Они все стали седые от многочисленных попыток преодолеть этот психологический барьер. Школа их не пускает. Либо то, что находится в ней.
Я сел за столик, и один из мужиков наложил мне целую тарелку гречневой каши с горкой. Девочка села напротив, глазки ее заблестели, когда тот же бородач разлил нам по граненым стаканам розового цвета кисель. Запах стоял... Ммм... Я чуть язык не проглотил.
— Теперь объясните мне, почему на вас и теперь и на меня не действует зомби-Баюн? — потребовал я, приступив к поеданию каши.
— Ты что, не знаешь правило? — рассердилась девочка. — Когда я ем, я глух и нем.
— Реакция на зомби происходит почему-то только один раз, до первой отключки, — пробормотал тот бородач, что смотрел в окно. Поэтому мы и дежурим круглосуточно, чтобы не пропустить ни одного бандита и вовремя его вырубить.
***
Девочка сидела на коленках матери и сладко спала, положив голову ей на плечо. Мужчины и женщины уже устало сидели за столом станции Бякино и клевали носом. Никто не хотел уходить, дабы не прослушать, чем же закончилась история, приключившаяся с выжившим по прозвищу Лопата.
— Светает, — перебил Борис Валентинович. — Может, отдохнем и вечером продолжим?
— С удовольствием, — ответил Антон Лопатин.
Бродяги встали и медленно пошли каждый на свое место.