Чёрные Гавайи
Шрифт:
Голос видящего был таким же раздражённым, только чуточку поспокойнее.
— Вампиры же сейчас по всем новостям, na? Мне кажется, это удачное время, чтобы…
— Нет! — Ник издал изумлённый смешок, запрокинув голову. — Абсолютно точно нет, бл*дь! Я не расскажу им об этом!
— Так… что? Ты просто никогда не станешь с ними видеться? — губы и голос Джема ожесточились. — Ты просто будешь держаться в стороне? Врать им по телефону?
Энджел покосилась на Джема в зеркало заднего вида, продолжая вести
Она слышала в словах видящего нотку боли.
— …А я никогда с ними не познакомлюсь? — добавил Джем. — И попросту больше не будет никаких отношений с ними, кроме случайных, загадочных, лживых телефонных звонков?
— Я этого не говорил, — прорычал Ник с предостережением в голосе.
— Тогда как ты это объяснишь, Ник? — спросил Джем, хмурясь. — Как ты объяснишь, что ты выглядишь вот так? — он грациозным жестом указал на Ника. — Ты очень изменился. Ты должен это понимать. Ты был красив и до этого… поверь мне. Но ты был человеком средних лет. А теперь ты вампир. Ты планируешь просто нацепить контактные линзы? Наносить грим в попытке состарить себя? Может, ты даже добавишь кое-где немножко седины, чтобы реально сойти за мнимого человеческого сына?
Ник хмуро посмотрел на него.
— Ты слишком много размышлял над тем, сколько мне лет было раньше.
Джем издал сердитый полусмешок.
— А сколько тебе было? Мы правда будем обсуждать возраст… щенок? Да я практически являюсь растлителем малолетних, раз сплю с тобой…
Энджел невольно хрюкнула.
Получив уничижительный взгляд от Ника, Джем добавил:
— …И конечно, я помню, как ты выглядел! Я хотел тебя. Я могу описать тебе твою внешность наверняка намного подробнее, чем ты хочешь слышать, Ник. Ближе к концу я хотел тебя так сильно, что практически помешался на твоей физической внешности. Я могу описать тебе такие детали твоего лица и тела, которых ты сам, возможно, не замечал. Я также могу рассказать тебе и твоей подруге Энджел, что именно я делал, пока воображал эти детали…
— Эй, эй, эй, — Ник поднял ладонь, поморщившись. Затем взглянул на Энджел, по-прежнему поджимая губы в твёрдую линию. — Перебор, Джем. Перебор…
— Перебор? Серьёзно?
— Да…
Энджел расхохоталась.
— О, я определённо голосую за то, что это не «перебор», Джем, — сказала она с радостными нотками в голосе. — Продолжай же. Я очень внимательно послушаю, что же ты заметил в нашем приятеле Нике, — она повернула голову. — Мири упоминала, что ты художник. Ты рисовал людей?
Джем открыл рот, но Ник перебил их обоих.
— Ещё слово, — сказал он видящему, поднимая палец. — Ещё. Одно. Слово. Только одно, Джем. И я утоплю тебя там. Я серьёзно.
Энджел снова расхохоталась.
Пантер, очевидно, почуяв, что он что-то упускает, гавкнул с сиденья, которое он делил с Джемом.
Ник потянулся назад, почесал ему за ушками, и неуклюжий щенок кинулся к нему, пытаясь забраться к
— Ты художник? — ворчливо спросил он. — Ты никогда не говорил об этом.
— Ты никогда не спрашивал.
— А я должен такое спрашивать? Эй, Даледжем… ты случаем не художник? Серьёзно?
— Я имел в виду, — тихо произнёс Джем с лёгким упрёком, — что ты никогда не расспрашивал меня обо мне, Ник.
В машине воцарилось молчание.
В какой-то момент Ник взглянул на Энджел, и она выгнула бровь в невысказанном вопросе. Ник в ответ нахмурился. Глядя между передними сиденьями на Даледжема, он ещё несколько секунд ничего не говорил.
— Ты хочешь познакомиться с моей мамой? — ворчливо спросил он. — Правда?
— Конечно, я хочу познакомиться с твоей матерью, — сказал Даледжем, щёлкнув языком. — С чего бы мне не хотеть знакомиться со всей твоей семьёй?
Энджел широко улыбнулась, не сумев сдержаться.
— Я оооочень хочу при этом присутствовать, — пробормотала она.
Ник наградил её очередным угрюмым взглядом. В этот раз даже Даледжем не засмеялся.
Вместо этого его голос сделался серьёзным.
— Я правда думаю, что тебе стоит им рассказать, — произнёс он. — Я думаю, что тебе нужна поддержка семьи в этом отношении, — видящий пожал плечом, грациозно взмахнув рукой. — Конечно, не мне решать… всё целиком и полностью зависит от тебя. Просто я думаю, что иметь возможность поговорить с ними принесёт тебе облегчение. А они испытают облегчение от того, что ты вновь вернёшься в их жизни, но уже безо лжи.
Когда ни Энджел, ни Ник ничего не сказали, Джем добавил:
— Они явно любят тебя. Тебе стоит больше им доверять.
Молчание затянулось.
Когда Энджел искоса, бегло взглянула на Ника, она увидела, что он задумался, уставившись вниз и как будто в пустоту.
Он не ответил Даледжему и, похоже, не соглашался с ним.
Но в этот раз он, похоже, и не спорил с ним.
В этот раз Энджел не стала его поддразнивать, как могла бы сделать это её более молодая и злая версия. Но это было странно. Она никогда не видела, чтобы Ник считался с теми людьми, с которыми он встречался, особенно когда дело касалось его семьи.
В целом семья Ника находилась под запретом.
Он охранял свои отношения с ними как бойцовский пёс.
Он рьяно защищал своих родителей. Он рьяно защищал своих сестёр.
— Ладно, — сказал Ник, опять удивив Энджел.
Она перевела взгляд, но он смотрел не на неё, а на Даледжема, с хмурым и в то же время предупреждающим выражением на лице.
— …Я не говорю, что я расскажу им, что я такое, — добавил он резко. — Я говорю, что свожу тебя к ним. Мы их навестим.
— С гримом? — спросил Даледжем, приподняв брови. — С контактными линзами?