Чёрные Гавайи

Андрижески Дж. С.

— …И может быть, это не у меня до сих пор остались чувства к кому-то другому.

Видя, как лицо Джема ожесточилось ещё сильнее, Ник перебил его прежде, чем тот успел заговорить.

— …А может, даже к нескольким другим людям, — добавил он. — Поскольку я честно не могу понять, кого из них ты до сих пор не можешь забыть. А может, их обоих. Или кого-то другого. В любом случае, — рявкнул Ник. — Кажется, в этих отношениях слишком много лишних участников, Джем.

После его слов воцарилось молчание.

Джем не разжимал своей хватки на запястьях Ника.

Он

отвернулся от лица Ника, задышал тяжелее в арендованном гидрокостюме, продолжая прижимать запястья Ника к доске. Подбородок видящего напрягся ещё сильнее перед тем, как Джем посмотрел на Ника. Его лицо оставалось в тени, пока он всматривался в него.

Ник собирался сказать что-то ещё, попытаться добиться от него настоящего ответа, но тут Джем опустил голову. Он поцеловал его солёными губами, и его горячий язык проник в гораздо более холодный вампирский рот Ника.

Контраст шокировал Ника и заставил умолкнуть… затем мгновенно возбудил.

Это также заставило Ника с поразительной остротой осознать, насколько холодным сделалось его тело в январском Тихом океане после полуночи.

По нему вновь ударило чувство вины от осознания, что он может наградить своего бойфренда гипотермией…

Он забыл и про это, когда поцелуй Джема углубился.

Он выгнулся под видящим, желая высвободить руки, но не желая противиться и вырываться из хватки Джема.

Вместо этого он поцеловал его в ответ, осторожно, поскольку его клыки удлинились, и застонал ему в рот. Когда Джем отстранился лишь для того, чтобы укусить Ника в горло, вонзив зубы так глубоко, что прокусил кожу, Ник заёрзал под ним, стискивая челюсти, чтобы не скинуть с себя видящего по-настоящему.

Видящий много кусал его.

Джем чертовски много кусал его.

Это так сильно пробуждало в Нике инстинкты «хищник/жертва», что несколько раз, когда они делали это, ему приходилось остановиться.

Ему приходилось уйти.

Теперь же, здесь, на холодных волнах, он раздражённо вскрикнул.

Он закрыл глаза, стараясь расслабиться, просто позволить видящему делать то, что ему хочется. Он почти преуспел, погружаясь в жар его тела, в его губы и язык на своём горле… но тут Джем поднял голову.

Издав раздражённый звук, видящий опять впечатал его в доску и погрузил Ника в солёную воду.

Ошарашенный Ник вскинулся через несколько секунд, выдыхая и выкашливая воду.

Ему не нужно было дышать, но проникновение воды в горло и лёгкие до сих пор вызывало у него человеческую реакцию на утопление. Более того, это напоминало ему пытки водой в Ираке. Он не забыл все эти воспоминания, так что запаниковал, пытаясь избавиться от воды в горле, носу и груди.

Он закашлялся ещё сильнее, глядя на Джема, и видящий зарычал на него.

Бл*дь, он зарычал на него.

— Господи Иисусе, — произнёс Ник, все ещё глядя на него. — Какого хера с тобой не так?

Слова прозвучали не столько со злостью, сколько с непониманием.

Ник искренне не был уверен, злится ли он — в смысле, сам Ник.

Он не мог понять эмоции видящего, и он не мог понять вампирские эмоции.

Он просто был раздражён, возбуждён и пребывал в таком смятении, что оно проявлялось как нечто похожее

на злость, на раздражение, на агрессию. Он чувствовал, что видящий отстраняется от него, и это вызвало страх вместе с желанием закрыться, избежать всего этого. В каком-то тихом уголке сознания он знал, что ждёт, когда видящий его бросит. Он ждёт, когда всё это рванёт по-настоящему.

Но он не мог заставить себя уйти первым.

Даже сейчас, когда видящий, видимо, хотел его убить, Ник прижался своим уже затвердевшим членом к бедру видящего, всё ещё прикладывая усилия, чтобы не скинуть их с лодки и не сорвать одежду со своего возможно-бойфренда.

Теперь он искренне беспокоился, что погода может быть слишком холодной для Джема.

По какой-то причине, как бы ему ни хотелось трахнуть видящего прямо здесь, среди волн, когда они оба будут наполовину под водой, а он, может, будет держать этого ублюдка за горло, чтобы не дать ему утонуть… он не собирался делать этого.

Он хотел вытащить его из воды.

Он беспокоился, что Джем подхватит пневмонию.

Прежде чем он успел далеко уйти в этом направлении мысли…

— Ты принадлежишь мне, — прорычал Джем. — Бл*дь, ты принадлежишь мне.

Ник моргнул, уставившись на него.

Он открыл рот, чтобы ответить, но видящий опять навалился своим весом, заставляя доску частично уйти под воду. Ник поднял голову, стараясь удержать её над поверхностью, чтобы в этот раз не погрузиться полностью, но все равно набрал полный рот морской воды.

Когда видящий позволил ему подняться, он закашлялся.

— Ты выжил из своего проклятого…

— Ни из чего я не выжил, — рявкнул Джем. — Я говорю тебе, как дело обстоит для меня. Похер мне на то, что ты не хочешь это слышать. Похер мне, Ник.

Ник уставился на него.

Он открыл рот, чтобы заговорить, но Джем снова шарахнул по доске, в этот раз полностью опустив его под воду.

Когда Джем позволил ему подняться, Ник ошарашенно захрипел.

— Ничего не говори, бл*дь, — рявкнул Джем, пока Ник плевался водой. — Если только ты не хочешь согласиться со мной. Я не хочу слышать от тебя ни единого бл*дского слова, если ты не согласен. Я не желаю слышать дурацких вопросов о том, что я имею в виду, и с чего это я вдруг, и серьёзно ли я. Если ты сейчас начнёшь прикидываться дурачком, бл*дь, я оставлю тебя здесь. И Энджел тоже заставлю оставить тебя здесь. Пешком домой пойдёшь, мать твою. Найдёшь себе какую-нибудь бабу, у которой обоснуешься в подвале, будешь трахать её и кормиться от неё, пока опять не стемнеет…

Ник нахмурился, открывая рот.

Джем его перебил.

— Я не блефую, Ник. Я не блефую, чёрт подери. ЗАТКНИСЬ. Если не согласен… держи свой бл*дский рот на замке. Ничего не говори.

Ник уставился на него.

Он постарался обдумать то, что сказал видящий.

По правде говоря, он боялся что-либо говорить.

Он боялся рассмеяться, хотя почему-то смех угрожал вырваться наружу.

Но он понимал, что последнее — это нервная реакция.

Теперь он ощущал ярость Даледжема.