Черные сны
Шрифт:
– Две «Золотых».
– Все стоите? – дыхнул на него перегаром Шурик.
– Стоим, – кивнул парень и, рассовав по карманам две бутылки водки, вновь выскочил в ночь.
– Стоят они, – фыркнул ему вслед захмелевший Ермолов. – Ага, а водяру для обтирки взяли.
Вновь распахнулась дверь, и в компании нескольких снежинок в магазин зашел мужик в испачканном машинным маслом ватнике. Работяга, от которого разило какой-то гарью, задерживаться внутри не стал и, купив банку тушенки и булку хлеба, быстренько побежал по своим делам. Впрочем, вслед за ним с разницей в несколько минут за покупками
– На механическом смена кончилась, – объяснила наплыв покупателей в неурочное в общем-то время пересчитывавшая дневную выручку продавщица и, покачав головой выглянувшему из подсобки охраннику, заявила. – Через полчаса закрываемся.
– Хватай стакан, – убрал я пустую бутылку водки на пол, понимая, что пришло время закругляться.
– Хлеб с собой заберем? – выпил водку Ермолов и занюхал горбушкой.
– Оставляй здесь.
– Да вот еще! – возмутился моей расточительности Ермолов. – А накромсайте нам еще двести грамм «Особой» и давайте, пожалуй, чекушку «Пшеничной» в довесок.
– Куда нам? – попытался я без особого, впрочем, рвения остановить приятеля.
– А на посошок? – логично аргументировал свою позицию Шурик, и мы вывалились из магазина с новой дозой отравы.
Вообще я человек неконфликтный. То есть, если кто-то идет навстречу, то мне плечо назад отвести не в лом, чтобы лишний раз не толкаться. Но это когда я трезвый. А тут за спиной рюкзак, да еще ружье на ремне висит…
Так что посторонился я ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы поднимавшийся по ступенькам парень мог повторить мой маневр и спокойно пройти мимо. Только вот парнишка в не по-зимнему куцей куртке и натянутой по глаза вязаной шапчонке хорошим манерам обучен не был и прилично зацепил меня плечом. Да мне-то, собственно, по барабану. Я ж, говорю – человек неконфликтный. Да и добрый чего-то сегодня после водки…
– Эй, ты! – Окрик в спину оказался для меня полной неожиданностью. – Ты че, козел, не видишь, куда прешь, что ли? Глаза разуй!
– Успокойся ты, чего развопился? – остановился спускавшийся следом Ермолов. – Проблемы?
– Че ты протявкал? Помойку завали… – Наглый парнишка толкнул моего приятеля в грудь и тут же схлопотал правой в челюсть.
То ли Шурик его пожалел, то ли из-за выпитого удар получился смазанным, но, вместо того чтобы прилечь отдохнуть, парень, ударившись спиной об дверь магазина, устоял на ногах и выхватил нож. Затягивать драку при таких обстоятельствах было чревато крайне неприятными последствиями, и, взбежав по ступенькам, я с ходу врезал дебоширу в челюсть. Парнишка перекувыркнулся через перила и рухнул в сугроб.
– Эй! Стоять! – совершенно некстати выскочившие из кружившейся по улице вьюги дружинники нацелили на нас автоматы, но, разглядев на полушубке Шурика петлицы, немного успокоились. – Что у вас происходит?
– Да уже ничего. – Ермолов, икнув, поднял со ступенек оброненный мной рюкзак.
– А чего двое на одного?
– Блин, а мне смотреть, что ли, как он на моего друга с пером прыгает? – возмутился я.
– Так, а ты нам что скажешь? – вытащил
– Да они деньги у меня хотели отобрать! – с ходу заявил парень, сплюнув кровь из расквашенной губы.
– Вот оно как! – уставился на нас младший сержант, пока его напарник проверял подлинность пломбы на спусковых крючках «Тайги». Хорошо хоть на проволоку внимания не обратил. – Заявление писать будешь?
– Нет, – сразу же замотал головой отряхивавший снег с куртки парнишка. – Я и так опаздываю…
– Вали отсюда, – подтолкнул его в спину, придавая ускорение, младший сержант. – И вас тоже чтоб я здесь больше не видел.
– Уходим уже. – Шурик демонстративно вытащил из кармана бутылку и зашагал от магазина. – Погодка сегодня…
– Да уж, метет. – Рукой прикрывая от ветра лицо, я принял от Ермолова уже откупоренную чекушку. – Стаканчики взял?
– На кой? – вытер губы рукавом полушубка Шурик. – Хлебай.
Я и хлебнул. Какое-то время мы, не торопясь, дрейфовали в сторону Южного бульвара и болтали, вспоминая общих знакомых, но очень скоро водка закончилась. И это, честно говоря, к лучшему – на голодный желудок зацепило весьма прилично. А вот Шурику явно хотелось продолжения банкета. Он отвернулся от ветра, пританцовывая на месте.
– Ты куда сейчас?
– А хрен его знает. – Я попытался собрать мысли в кучу, но особо в этом занятии не преуспел. – В тепло…
Позже мы так и не смогли припомнить, кому принадлежала, как нам тогда показалось, гениальная идея завалиться на хату к Кириллу – двоюродному брату Дениски Селина. Думаю, такой вариант мог принадлежать только мне, но наверняка именно подвыпивший Ермолов уцепился за него руками и ногами. Так что, когда, пробираясь по каким-то заснеженным дворам, я немного очухался, все уже было решено, а в моем рюкзаке даже болталась свежезакупленная закуска.
– Мы где вообще? – помотал я немного прояснившейся на свежем воздухе головой.
– На подходе. – Шурик поежился под порывом пробирающего до костей ветра. – А у Кирилла точно бухло есть?
– Ты у меня об этом спрашиваешь? – удивился я, прислушиваясь к скрипу снега под ногами. Такое чувство, будто позади нас еще кто-то тащится. Или это уже у меня глюки начались?
– Сам же сказал: «У него всегда есть, давай закуски возьмем»? – опешил покачнувшийся Ермолов.
– А! Точно – всегда есть. – Я чуть не навернулся, поскользнувшись на наледи. – Да не боись, у меня же литр спирта в рюкзаке.
– Ну это другое дело! – тут же повеселел Шурик. – Что такое?
– Бьют кого-то, – прислушался я к доносившимся с только что пройденного нами двора крикам и на всякий случай нащупал в кармане рукоять пистолета. Темные, полускрытые снежной пеленой силуэты домов возвышались со всех сторон, и от их мрачного безразличия становилось как-то не по себе. – Пошли быстрее, холодно.
Мы и пошли. И хоть говорят, что пьяному море по колено, до дома, на последнем этаже которого обитал Кирилл, мы еле доползли. Замерзли – как цуцики. Еще и ветер, как назло, встречный, в лицо всю дорогу снегом хлестал. Блин, неужели где-то сейчас тепло? Не верю…