Чёрный ирис
Шрифт:
– И как тогда справиться с Азиром? – я с трудом сдерживала накатывающее отчаяние.
Джабраил пожал плечами.
– Начнем с малого, уйдем подальше от этой клетки.
– И от Азира, – тут же добавила я.
– Кто знает, где он. Я здесь почти ничего не чувствую. Одно хорошо, ифриты поблизости точно не бродят.
Мы неспешно шли по улочкам Ардаллы, и я не узнавала родной город. Запустение свело на нет все величие древней столицы людского мира, и теперь она больше походила на огромный заброшенный чулан. Но еще больше пугало меня плотное серое небо, будто бы и Нарайян, и Литаир
Джабраил молчал. Думал о чем-то своем, хмурился. И будто бы совсем не боялся. Хотя чего ему было бояться? Моей гибели или пленения и как следствие исчезновение для джинна последнего шанса избавиться от участи изгнанника? Похоже, его не страшило даже это.
Я тоже молчала. Казалось, любой звук в этой мертвенной тишине прозвучит настолько громко, что сразу даст понять Азиру, где мы. Да только он, скорее всего, и так знал. Но почему-то тянул время.
По толстому слою пыли на мостовой за мной тянулась цепочка следов, и я очень надеялась, что джинны найдут какой-нибудь способ последовать за нами в это подобие мира и именно по следам поймут, куда идти. Но Джабраил быстро развеял мою веру.
– Боюсь, без воли местного хозяина сюда не пробраться никому.
– Там Зехир наверняка от волнения места себе не находит, – я вздохнула.
Джинн демонстративно закатил глаза.
– Ты хотя бы сейчас можешь подумать о чем-нибудь другом, кроме своего Зехира?
– Лучше я буду думать о Зехире постоянно, чем хоть на мгновение задумаюсь об уготованной мне участи, – мрачно парировала я.
Очередной поворот должен был вывести ко дворцу эмирхана, но взору вновь открылась площадь предсказателей с изваянием и золотой клеткой.
– Как так может быть? – я замерла.
– Видимо, теперь все пути ведут сюда...
Джабраил не договорил, позади нас послышался чудь надтреснутый голос:
– Все верно, джинн. Нет такой дороги, чтобы вела прочь от неизбежной судьбы.
Я резко оглянулась. Позади шагах в пяти от нас стоял мужчина средних лет. До болезненности бледный и худощавый он походил на скрюченную жердь. И оттого нелепее смотрелись на нем богатые одежды под стать тем, что носил эмирхан. Заостренные черты лица в сочетании с острой бородкой лишь подчеркивали изможденность незнакомца. И только впалые черные глаза горели небывалым огнем жизни. Жизни и ненависти.
Дальнейшее произошло неосознанно, будто бы само собой. Чуть потеплело несуществующее сейчас клеймо предсказательницы, и картина мира дрогнула, открывая мне прошлое. И я увидела худенького болезненного мальчишку, младшего сына одного из вельмож. Увидела, как издевались над ним и смеялись над его немощностью старшие братья. Видела, как он безмолвно плакал в темных углах, обняв острые колени. Плакал и безмерно себя жалел. Я даже почувствовала в нем что-то родственное, будто отголоски самой себя. Но если моя жалось постепенно превратилась в смирение, то его, видимо, переросла в ненависть. Хорошо, хоть видение длилось лишь доли мгновения, и для остальных произошедшее осталось незамеченным.
– Черная предсказательница, – чуть насмешливо Азир изобразил почтительный поклон, – надо признаться, ты заставила меня подивиться
– Ни один последний безумец не решился бы и призвать в мир ифритов, – парировала я, вмиг растеряв всю жалость к нему.
– Молчание твой удел, – перебил он резко.
Я тут же почувствовала, что не в силах произнести ни звука. Будто бы враз разучилась говорить, да и просто закричать бы не смогла. Оставалось лишь пытаться унять накатывающий ужас и наблюдать за происходящим.
Азир презрительно добавил:
– Я перенес тебя сюда не для того, чтобы слушать твое мнение о поступках тех, чье величие намного превосходит остальных.
– И все-таки немного умалишенности есть, – задумчиво изрек Джабраил.
– А ты-то сам, – Азир перевел на него насмешливый взгляд, – когда-то был величайшим из джиннов, а стал тем, кто вызывает лишь презрение у сильных и жалость у слабых. Тебя ненавидит даже собственный сын, и лишь эта недалекая по своей глупости предсказательница все пытается увидеть в тебе хоть что-то хорошее. Думаешь, я случайно позволил тебе оказаться здесь? Нет, Джабраил, каждая мелочь мною продумана. И я знаю то, что ты так тщательно скрываешь от всех. То, что дано тебе по праву рождения.
Джабраил лишь снисходительно усмехнулся.
– И что тебе от этого знания, человек? Говоришь, меня все ненавидят. Да только у тебя самого все еще хуже. Разве сравнится ненависть чужая по силе с той ненавистью, что чувствуешь к остальному миру и особенно к самому себе? Ты жаждешь величия и веришь, что уже в шаге от него. Ты даже можешь и вправду стать властителем всего, но что от этого? Ни всеобщий страх и покорность, ни трон, ни великая армия ничего не изменят. Ненавидящее себя ничтожество останется ничтожеством в любой роли и с любой властью.
Азир ничего не ответил. Взвившиеся из-под камней мостовой черные плети неведомой силы попытались захватить Джабраила и раздавить в неумолимой хватке. Но лишь прошли сквозь него.
– Впечатляет, – джинн с деланным восхищением закивал. – Но, оказывается, знаешь ты далеко не все. Даже я сам не властен над собственной смертью, и уж тем более она не по силам никому другому.
Видимо, понимая правдивость его слов, Азир решил просто-напросто Джабраила игнорировать и вновь обратил свое внимание на меня. Больше не тратя времени на пустые разглагольствования, он быстро подошел ко мне и схватил за руку. И тут же отскочил в сторону, страшно взвыв от боли.
– Отсутствие клейма не значит, что теперь до предсказательницы можно дотронуться, – джинн мило улыбнулся. – И, кстати, даже от твоей магии природная сила Сарии защитит ее. Так что для тебя тут единственный вариант поместить девушку в клетку – это попытаться как-то уговорить залезть самой. Или... – он будто бы на мгновение задумался, – перенести сюда того, кто может предсказательницы коснуться.
– Думаешь, я настолько глуп, что поддамся на эту мелочную уловку? – зло бросил в ответ Азир, потирая обожженную ладонь. – Ты ведь рассчитывал, что я перенесу сюда Зехира и он убьет меня, верно? Но знаешь, ты и вправду подал мне замечательную идею.