Черный квадрат
Шрифт:
Было бы лучше, — произнес Тарасов, посылая мне тяжелый взгляд, — если бы ты…
Он оборвал фразу на полуслове и снова принялся мерять шагами бильярдную. Потом остановился и посмотрел на меня так, словно хотел прижать меня взглядом к камину.
Если бы ты убил ее, Вацура, то нам обоим стало бы намного легче жить, — произнес он.
Убей ее сам, — ответил я, шокированный столь странным предложением.
Не могу, — ответил Тарасов. — Боюсь. И за решетку не могу ее упрятать. Она очень хитрая.
Как Анну? — договорил я. — Ты это хотел сказать?
Да. Наверное, это.
Я вдруг почувствовал в словах Тарасова скрытый намек.
— Послушай, а с чего ты взял, что я легко могу убить человека?
Тарасов посмотрел на меня с легким недоумением, словно я не понимал какой-то элементарной вещи.
— С чего взял? — переспросил он. — Ты же с легкостью грохнул Жоржа. И расправиться с этой курицей для тебя не составит большого труда.
— Я не убивал Жоржа, — ответил я. Тарасов прятал в глазах усмешку.
Ну-у, — протянул он, — возможно, кто-то другой поверит тебе. А меня не надо лечить. Вьетнамец сказал мне, что видел, как ты тащил Жоржа волоком по коридору.
Да, это было. Но я всего лишь оглушил его.
— Оглушил выстрелом в голову? — вскинул брови Тарасов.
— Я ударил его кофейником и оттащил в комнату. Это уже после меня кто-то пристрелил его.
Тарасов мне не верил.
А что это за револьвер торчит у тебя за поясом?
Его дала мне твоя жена.
— У Виктории никогда не было револьвера. Тут я вспылил.
— Послушай, Тарасов! Ты меня запугать вздумал? Думаешь, что к стене припер? Ошибаешься! У тебя было куда больше поводов отправить Жоржа на тот свет! Когда я соврал тебе, что работаю на Жоржа, ты сказал, что убьешь его, а потом вышел из столовой.
— Я его не нашел, — тотчас ответил Тарасов, но было видно, что он уже ушел в глухую оборону. — Вика тоже выходила. Почему ты не подозреваешь ее? Разве у нее было меньше причин желать смерти Жоржу, этому старому блядуну, который наверняка шантажировал ее?
Оказывается, Тарасов знал намного больше, чем я думал.
Убей ее, — повторил он, приближаясь ко мне. — А я вытащу из зоны твою Анну. Сделай это! Я обеспечу тебе алиби! Я сделаю так, чтобы дело Анны было пересмотрено. Там все шито белыми нитками, и успех гарантирован!
Я не убиваю людей, Тарасов, — спокойно ответил я. — И ты мне уже вообще не нужен. Как ты сможешь ее вытащить, если у тебя уже нет денег? А у меня есть, и я с потрохами куплю всю охрану зоны.
Тарасов, свирепея, сунул мне под нос кукиш.
— Черта с два! Не купишь! Там не так все просто, как тебе кажется. Они возьмут твое золото и сразу же упекут тебя за решетку. Я знаю подлую натуру этих сторожевых псов!
Мы оба вскинули головы, услышав скрип ступеней, и замолчали.
Вика зашла в комнату, и я сразу заметил перемены, произошедшие в ней. Во-первых, она уже была одета. Во-вторых, взяла себя в руки и вела себя сдержанно.
— Господа, — сказала она мягким голосом. — Я накрыла ужин. Прошу к столу.
Мы с Тарасовым переглянулись и одновременно встали. Кажется, я зацепился джинсами о пружину, но крепкая ткань выдержала. Взгляд Тарасова, брошенный на меня, призывал к мужской солидарности. Он понимал, что мне легче простого вылить на него ведро помоев, признавшись Вике за ужином: «Ты знаешь, твой муж целых полчаса уговаривал меня прикончить тебя».
Вика вышла на лестницу первой. Тарасов пропустил меня следом за ней. Я чувствовал, как он смотрит мне в затылок, как он ненавидит и боится меня.
В столовой уже было тепло — Вика заменила высаженное стекло фанерным листом и заложила его подушками. По-английски сервированный стол был украшен большими медными подсвечниками и вазой с хвойной веткой.
Тарасов язвительно усмехнулся, глядя, как Вика поджигает свечи и гасит лампочку.
К чему вся эта неуместная бутафория, Викуль? — спросил он.
Ты забыл, милый, что сегодня Рождество.
В самом деле? — Тарасов взглянул на меня, отодвинул стул в торце стола и сел. — Разве на земле еще бывают праздники?
Вика села напротив мужа. Я, располагаясь между ними, подумал, что супруги выбрали себе места весьма удачно: если между ними вспыхнет ссора, то с такого большого расстояния им будет непросто попасть друг в друга тарелкой или вилкой.
Голод терзал меня последние полчаса с особой силой, и я, не дожидаясь команды хозяйки стола, потянулся за бутербродами с красной икрой и мясной нарезкой. Тарасов с мрачным видом взял вилку и нож и уставился на салфетку, лежащую на его тарелке, словно собирался порезать ее на кусочки и сожрать. Вика нанизала на вилку маленький маринованный огурчик и, вытянув красные губы в трубочку, ввела огурчик в рот. При этом она искоса смотрела на то, как я смотрю на нее.
Мне казалось, что я веду себя как Шариков между Борменталем и Преображенским, но это сравнение меня ничуть не унижало, и я решительно потянулся за бутылкой «смирновки».
— Кто хочет со мной выпить, друзья? — предложил я, скручивая пробку и на низкой глиссаде пронося горлышко над рюмками. Тарасов не шелохнулся, а Вика молча кивнула.
Весь фокус заключается в том, — произнес Тарасов, — что один из нас убил Жоржа. Мы сидим за столом в компании убийцы.
Это ужасно! — почти весело ответила Вика и ввела в рот скрученный в трубочку ломтик ветчины.