Черный отряд
Шрифт:
— Думаешь, Ловец Душ узнает, когда этот капкан сработает? — спросил я.
— Хорошее пари. Кстати, насчет Гоблина и Одноглазого тоже.
— Да под ними может земля загореться, а эти двое даже не пошевелятся.
— Тем не менее.. Тс-с-с! Там кто-то есть. Иди вон туда.
Он двинулся в другом направлении, огибая круг. Зачем мне все это, думал я, крадясь по глубокому снегу, зажав в руках меч. Я столкнулся с Вороном.
— Видел что-нибудь? Он вглядывался в темноту.
— Кто-то
Он втягивал носом воздух, медленно поворачивая голову направо и налево.
Быстро пробежав дюжину шагов, он присел.
Ворон оказался прав. След был свежий. Этот человек, кажется, торопился.
Я уставился на следы.
— Мне это не нравится, Ворон, — отметины на снегу показывали, что человек приволакивал правую ногу. — Хромой.
— Но это не наверняка.
— А кто еще? Где Элмо?
Мы вернулись к капкану и стали нетерпеливо ждать Элмо. Ворон вышагивал туда и сюда. Он что-то бормотал. Я не помню еще его таким нерешительным.
— Хромой — это не Ловец Душ, — только и сказал он.
Действительно, Ловец Душ — почти человек. А Хромой — тип, который получает удовольствие, мучая детей.
На площади послышался скрип плохо смазанных колес. Появился Элмо с фургоном. Он подъехал к нам и спрыгнул.
— Черт, где ты был? — от страха и усталости я разозлился еще больше.
— Понадобилось время, чтобы откопать конюха и запрячь лошадей. А в чем дело? Что случилось?
— Здесь был Хромой.
— А, черт. Он…
— Давайте шевелиться, — бросил Ворон, — пока он не вернулся.
Он поставил голову на камень. Золотистое свечение подмигнуло и исчезло.
На камне и голове начали собираться снежные хлопья.
— Давайте, — задыхаясь произнес Элмо. — У нас мало времени.
Я схватил мешок и взвалил его на повозку. Предусмотрительный Элмо разложил на дне фургона подстилку, чтобы монеты не высыпались через щели в полу.
Ворон сказал мне сгребать все, что вываливается из мешков. — Элмо, освободи один мешок и дай его Костоправу. Они начали загружать фургон. Я ползал, подбирая вывалившиеся монеты.
— Минута прошла, — сказал Ворон. Половина груза уже была в фургоне.
— Слишком много высыпается, — пожаловался я.
— Бросим, если придется.
— А что мы будем с этим делать? Как это спрятать?
— В сене, на конюшне, — ответил Ворон. — Пока. Потом сделаем в фургоне двойное дно. Прошло две минуты.
— А как же следы от фургона? — спросил Элмо. — Он придет по ним прямо в конюшню.
— А какое ему вообще дело? — вслух удивился я.
Ворон не обратил на меня внимания.
— Ты не уничтожил их, когда ехал сюда? — спросил он Элмо.
— Не подумал об этом.
— Черт!
Все мешки погружены.
— Три минуты, — сказал Ворон. — Тихо! — он прислушался.
— Ловца Душ здесь еще быть не может, так? Нет. Опять Хромой. Вперед.
Ты поведешь фургон, Элмо. Давай на оживленную улицу. Я пойду за тобой.
Костоправ, попробуй уничтожить следы от фургона.
— Где он? — спросил Элмо, вглядываясь в стену падающего снега. Ворон показал пальцем.
— Нам надо оторваться от него. Иначе он все заберет. Давай, Костоправ.
Элмо, помогай.
— Но! — Элмо щелкнул поводьями, и фургон со скрипом отъехал.
Я бросился под стол, набил карманы оставшимся добром, затем вскочил и побежал в сторону, противоположную той, куда Ворон указывал на Хромого.
Глава 5
Я не знаю, здорово ли мне удалось замести следы фургона. Думаю, скорее нам помогло начавшееся с утра движение по улице. Еще я избавился от конюха.
Я дал ему полный носок серебра и золота, больше, чем он смог бы заработать за долгие годы. Я попросил его исчезнуть. И, желательно, вообще из Роз.
— Я не задержусь даже, чтобы собрать вещи, — сказал он мне.
Он бросил свои вилы и ушел, чтобы никогда больше не появиться.
Наконец я опять забрался в нашу комнату. Все, кроме Масляного, спали.
— А, Костоправ, — сказал он, — вовремя.
— Болит?
— Да-а.
— Похмелье?
— И это тоже.
— Давай посмотрим, что можно сделать. Сколько ты уже не спишь?
— Наверное, около часа.
— Ловец Душ был тут?
— Нет. А что с ним вообще случилось?
— Не знаю.
— Эй, это же мои сапоги. Какого черта ты влез в мои сапоги?
— Спокойно. Выпей это. Он выпил.
— Что ты делаешь в моих сапогах?
Я снял сапоги и поставил их у огня, который уже почти потух. Пока я подбрасывал уголь, Масляный все доставал меня.
— Если ты не успокоишься, у тебя швы разойдутся.
Люди прислушиваются к моим словам, когда я даю медицинские советы.
Злой, он лег на спину и заставил себя лежать не шевелясь. Однако продолжал ругаться.
Я сбросил мокрую одежду и надел ночную рубашку, которую нашел на поду.
Я не знаю, откуда она взялась. Она была мне коротка. Я заварил чай и повернулся к Масляному.
— Давай-ка посмотрим повнимательней, — я вытащил свою медицинскую сумку.
Я чистил ему рану, а Масляный тихонько ругался, когда я услышал этот звук. Шарк-топ, шарк-топ. У двери он затих. Масляный почувствовал мой страх — Что случилось?