Черный отряд
Шрифт:
Капитан сцепил за спиной пальцы рук и начал расхаживать по комнате. Он был похож на старого, усталого монаха, который бредет к вечерней молитве.
Шелест — самый известный генерал у повстанцев. Ее упрямый гений удерживал восточный фронт несмотря на самые отчаянные усилия Десяти. Она же и самая опасная из всего Круга Восемнадцати. Также она прославилась и доскональностью, с которой разрабатывала планы всех своих кампаний. В войне, которая очень часто напоминает вооруженный хаос как с одной, так и с другой стороны, ее силам удавалось выстоять благодаря четкой
Капитан задумался.
— Кажется, она командует армией повстанцев под Ржавчиной. Правильно?
Борьба за Ржавчину длилась уже три года. Слух — это сотни квадратных миль бесплодной земли. Прошлой зимой обе стороны дошли чуть ли не до того, что начали поедать трупы, чтобы выжить.
Я кивнул. Вопрос был риторическим. Просто Капитан думал вслух.
— И Ржавчина многие годы была землей .смертников. Шелест не сдаст позиции. Леди тоже не отступит. Но ведь если Шелест появляется здесь, значит, Круг решил оставить Ржавчину.
— Значит, они перенесли свои стратегические планы с востока на север, — добавил я.
Север остается слабым местом Леди. Запад весь подчинен. А южное море принадлежит союзникам Леди. На север не обращали внимания с тех пор, как границы Империи достигли великих лесов, лежащих за Форсбергом. И именно на севере повстанцы достигли наиболее впечатляющих успехов. Заговорил Лейтенант.
— Позиция их сейчас такова, что они взяли Форсберг, заняли Плато, покорили Розы и осадили Рожь. Войска повстанцев направляются, чтобы взять Вист и Бабенку. Их, конечно, остановят, вот Круг и хочет знать, когда. С другой стороны, они подбираются к Лордам, и если этот город падет, они уже почти на границе Ветреной Страны. Стоит пересечь Ветреную Страну, взобраться по Лестнице Слезы, и они уже в сотне миль увидят Амулет. Я продолжал просмотр и сортировку бумаг. — Элмо, может, ты поищешь еще чего-нибудь? Что-то она могла и припрятать. Капитан дал добро.
— Проследи, чтобы этим занялись, — сказал он Лейтенанту. — Сазан, ты и Леденец пошевелите людей, чтобы были готовы к отходу. Спичка, удвой количество пикетов. — Сэр? — спросил Леденец.
— Ты же не хочешь оказаться здесь, когда Шелест вернется, а? Гоблин, подожди! Дай знать Ловцу Душ. Прямо сейчас. Это важно.
Гоблин скорчил отвратительную физиономию, потом отошел в угол и стал что-то бормотать себе под нос. Это было просто небольшое заклинание, для начала.
— Костоправ, вы с Вороном складывайте документы. когда закончите. Возьмем их с собой.
— Может, самое важное я возьму себе, для Ловца Душ? — спросил я. Если они нам понадобятся, лучше иметь их сразу под рукой. Я имею в виду, что нам надо поторопиться кое-что сделать, пока Шелест не вмешалась в это дело.
— Правильно, — прервал он меня, — я пошлю фургон. И не распускай язык.
Капитан открыл дверь, я увидел его серый контур в освещенном проеме, затем дверь за ним закрылась.
Очередная расправа сопровождалась воплями и криками, которые доносились снаружи. Я поднялся, выпрямляя свои больные ноги, и подошел к двери. Всех повстанцев сгоняли
Я покачал головой и вернулся к своему чтению. Ворон посмотрел на меня с выражением, которое означало, что он разделяет мою боль. .А может, он посочувствовал только мне, видя мое разбитое состояние. По Ворону это особенно трудно понять.
В дверь толкнулся Одноглазый. Он подошел и вывалил на пол целую груду бумажных свертков, завернутых в промасленную кожу. Они слиплись от влаги.
— Ты был прав. Мы откопали это за ее спальней.
Гоблин издал длинный, пронзительный крик, от которого веяло таким же холодом, как от крика совы в ночном лесу. Одноглазый подхватил этот крик.
В такие моменты я сомневаюсь в искренности их показной вражды.
— Он в Башне, — простонал Гоблин. — Вместе с Леди. Я вижу ее его глазами.. его глаза… его глаза… Темнота! О боже, темнота! Нет! О боже, нет! Нет! — его слова слились в один визг ужаса, потом он затих. — Глаз.
Вижу глаз. Он смотрит прямо в меня.
Мы с Вороном обменялись хмурым взглядом и пожали плечами. Мы понятия не имели, о чем он говорит.
Гоблин заговорил опять, но таким тоном, как будто он опять стал ребенком.
— Скажите ему, чтобы он не смотрел на меня. Скажите. Я хороший. Пусть он уйдет.
Одноглазый уже стоял на коленях, склонившись над Гоблином.
— Все в порядке, все в порядке. Это только сон, все будет хорошо.
Мы с Вороном опять переглянулись. Он обернулся и начал жестами объясняться с Душечкой.
— Посылаю ее за Капитаном. Душечка неохотно вышла. Ворон взял из кучи следующий лист и стал читать. Холоден, как лед, этот Ворон.
Гоблин время от времени вскрикивал, но вдруг совсем затих. Я дернулся к нему, но Одноглазый поднял руку, показывая, что во мне нужды нет. Гоблин закончил передачу сообщения.
Постепенно Гоблин расслабился. Выражение ужаса ушло с его лица. Оно порозовело. Я опустился перед ним на колени, нащупал сонную артерию. Сердце его билось, но медленно.
— Я удивляюсь, как он сейчас не помер, — сказал я. — Было уже когда-нибудь так плохо?
— Нет, — Одноглазый отпустил руку Гоблина, она упала на пол. — Лучше в следующий раз не заставлять его заниматься этим.
— А что, это прогрессирует? Мое ремесло кое-где пересекается с колдовством, но редко. Я не знаю.
— Нет, но за ним надо немного присмотреть. Похоже, он поймал Ловца Душ в Башне. Я думаю, тут любой бы закачался.
— И еще в присутствии Леди, . — я глубоко вздохнул. Мне было не скрыть своего волнения. Гоблин видел Башню изнутри! И он, возможно, видел Леди!
Только Десять, Которые Были Повержены, выходили из Башни живыми. Люди могли только догадываться и фантазировать, что же там внутри, а у меня был живой очевидец!
— Оставь его сейчас, Костоправ. Он расскажет, когда будет в состоянии, сказал Одноглазый твердо.