Четыре грани финала
Шрифт:
Югорус половину речи держался за голову и пытался тихим шипением осечь цаплю, а мы с Томой изо всех сил удерживали серьёзные лица. Дамблдор слабо улыбнулся и пригласил нас заходить.
Ковёр продолжался и внутри, загибаясь в сторону ворот Большого зала и отсекая невидимым барьером множество прочих гостей. Здесь прессы оказалось поменьше, всё оказалось битком набито обычными волшебниками, терпеливо ожидающими начала. Я не увидела ни одного хоть приблизительно знакомого лица — в том числе потому, что лиц оказался целый калейдоскоп различных возрастов, рас и одеяний.
Модель Академия-сити у стены мы увидели сразу и поспешили подойти к ней. Все остальные, включая команду Порри, уже замерли у своих экспонатов, хотя когтевранцы что-то крутили в своём нечто, издали смахивающим на золотой орган.
— А они неплохо постарались, — не удержалась я, когда наконец сумела разглядеть проекцию города вблизи. Та слабо светилась всеми своими небоскрёбами, раскинувшись идеально ровным кругом, по пересекающимся улицам двигались крохотные модельки автомобилей, а в небе медленно плыла небольшая, но гордая фигурка дирижабля.
— Вот только кто «они», — Тома предусмотрительно держался подальше от модели. — У меня такое чувство, что мы должны были всё это создать. Не знаю как.
— Вот именно «не знаю как», — понимающе кивнула Комое-сенсей. — Уж не сочтите за принижение ваших данных, Камидзе-сан, Сатен-сан, но вам вдвоём такое за месяц не построить. Поэтому давайте просто выполним нашу задачу, хорошо?
Месяц? Я год-то сомневаюсь. И сомневаюсь, что смогу подробно рассказать обо всём, пусть даже модель невероятно подробная. Серьёзно, я вижу свой дом.
— Значит, просто стоим и отвечаем, — Тома встал по правую руку от модели, я по левую, Комое-сенсей остановилась прямо перед ней, благо из-за своего роста всё ещё была ниже любого небоскрёба.
— Вы как? — сейчас к нам подлетел белый попугай. — Полностью и абсолютно спокойны? А то я нет.
— Немного волнуемся, — ответила за нас Комое-сенсей. — Я надеюсь, что охрана самая лучшая?
— О, целиком и полностью. Вон, взгляните, — попугай махнул крылом, мы повернули головы и увидели стоявших в самом углу мужчин, одетых в исключительно синюю форму. — Это специальная магическая охрана «Батюшки Святы», они будут следить за порядком и чуть что — намнут бока любому напавшему.
— А если никто не нападёт? — отчего-то это сразу меня заинтересовало, и попугай охотно объяснил:
— О, это мы тоже предусмотрели. Вон, взгляните.
В другом самом углу стояли мужчины, одетые в исключительно красную форму.
— Специальная научная охрана «По-Чере-Пу». Они тоже намнут бока любому напавшему, но если ничего не произойдёт, то обе охраны намнут бока друг другу. Это у них в контракте прописано. Но не бойтесь, — попугай захлопал крыльями. — Кто-нибудь обязательно нападёт. Очень многие возмущаются фактом проведения выставки, не только Я-Забыл-Кто. Правые уверены, что внедрение науки в магию приведёт к краху общества, левые уверены, что внедрение магии в науку приведёт к краху общества, централисты уверены, что внедрение приведёт к краху
Несколько секунд все, включая попугая, просто молчали. А затем тот торопливо произнёс:
— Простите, там прибыла ещё одна делегация, я не хочу отвлекаться.
И на полной скорости умчался в сторону дверей. Я лишь закрыла глаза и вздохнула.
Кто-нибудь обязательно нападёт. Да. Сомнений не было изначально. И если нападёт — руки в ноги и ходу.
Что немного сложно, так как мы дальше всех от входа. Ну и команда Гаттера ровно напротив нас со своей машиной… что там у остальных-то?
Гриффиндорцы стоят рядом с неподвижной копией домового эльфа и кипой бумаг — хорошо, понятно. Когтевранцы закончили копошиться с золотым органом, хотя внешне ничего не изменилось. Пуффендуйцы разместились рядом с нами, их проект смахивал на гигантский рисовый шарик. Слизеринцев отсюда особо не разглядеть, но вроде демонстрируют что-то закрученное.
У меня всё сильнее подозрения, что только команда Гаттера подготовила что-то полезное и нужное. Все остальные тяп-ляп на скорую руку, хотя само событие подаётся как нечто важное и торжественное. То есть да — нападут, и к этому нападению не просто готовы, но и активно спровоцировали.
Интересно, а вот… как бы руки в ноги сделать так, чтобы заодно остаться и попытаться разобраться? Может, я угляжу что-нибудь, что подскажет мне о происходящем. Или список участников уточню. Или вовсе произойдёт что-то совсем переворачивающее…
Оп-па, а экспонаты ещё не всё. Мордевольт шёл по ковровой дорожке, а следом за ним в нескольких сантиметрах от пола плыл стеклянный шар, внутри которого на расшитой подушечке уместилось огромное устройство, напоминающее пучком огромных стволов какой-то многозарядный ракетомёт.
Зуб даю — Труба Мордевольта. Устройство, способное лишить магии абсолютно любого волшебника и передать её тому, кто стреляет из этой трубы. Для демонстрации мощи слияния магии и науки вполне подходит, но тут как бы нападения ожидают, не слишком рискованно?
— Ну вот, — Мордевольт остановил шар с Трубой на месте трибуны. Сейчас он выглядел более вовлечённым в реальность, даже осмотрелся с какой-то живостью. — О, подождите, это ведь гости из Академия-сити?
Он быстро подошёл и уставился на нас. Вблизи Мордевольт по-прежнему походил на рассеянного учёного тёмного мага в фиолетовом капюшоне на белом халате. Впрочем, уже через секунду халат и капюшон обменялись цветами.
— Эээ… — Мордевольт протянул мне руку, затем посмотрел на неё и аккуратно завёл за спину. — Уинстон Мордевольт, непризнанный учёный.
— Что вы, профессор Мордевольт, — Порри появился рядом с нами словно из ниоткуда. — Вы очень даже признанный!
— Разве? — удивлённо взглянул на него Мордевольт. — В чём я признался?
— В том, что вы великий учёный!
Пару секунд они смотрели друг на друга, а затем Мордевольт, как истинный гений, решил не углубляться в то, что не понимает.