Четыре грани финала
Шрифт:
Нет. Не думать об этом.
Никакого компьютера пока что — и это «пока что» наверняка надолго. От стресса спасаться чем-то ещё. Дела на сегодня… Дэдпул обещал рассказать и помочь, а там поглядим.
Вся моя жизнь «там поглядим». Продираться сквозь ощущение собственной никчёмности и ненужности с пылающей до самого конца надеждой. Надеждой, что так и не сбылась при жизни, а теперь грозит не сбыться и после смерти.
Нужно найти свою собственную грань, но я не имею ни малейшего понятия, как это сделать. Пока всё, что остаётся — плыть по течению и хотя бы
Надеюсь, помощь от Дэдпула сработает. Если он не лжёт — но я не думаю, что лжёт.
Просмотр фильма о Дэдпуле сам по себе стал чудом. Сходить в кинотеатр одной возможности не было, только качать видео, однако полтора свободных часа мне бы никто не дал. Особенно если увидели бы, что я смотрю.
Но тут родители с бабушкой отправились на день рождения по приглашению, а меня специально оставили одну — подозреваю, неизвестный именинник сам так попросил. Не знаю, почему, но и не расстраиваюсь, ведь так я смогла полноценно расслабиться и посмотреть фильм.
Он действительно оказался тем, что обещал и для чего я его скачала — провокационной комедией, показывающей и говорящей такое, что я больше никогда не видела и потом долгое время носила в памяти. Но больше всего (даже больше сцены секса, от которой я решила не отворачиваться) меня поразил сам Дэдпул.
Вопреки всем матам, убийствам и шуточкам передо мной предстал благородный человек, принимающий жизнь какой она есть и желающий спасти свою девушку в том числе от самого себя. И от него шли те же вайбы клоунских персонажей, что изо всех сил пытаются веселить и смешить, но на деле жутко страдают.
Я всегда сочувствовала таким.
И я сочувствовала Дэдпулу.
Когда я спустилась вниз, то обнаружила его орудующим у небольшой плиты. Дэдпул нацепил маску обратно, а заодно и передник с приторно-розовым единорогом.
— Доброго утра, красавица, — он помахал мне скороводкой. — Садись, я блины уже заканчиваю готовить. Русские ведь любят блины, да? Правда, я их без яиц готовлю и вообще обезжирил. Это, наверное, уже и не блины вовсе. Но я почувствовал страстное желание взяться за скороводу, и не бургеры же мне жарить. Так, а их жарят? — спросил он сам себя. — Эх, всё-таки я не американец.
— Слушай… — осторожно поинтересовалась я, усевшись за стол, где в чашке уже дымился теперь слабо-коричневый чай. — Можно тебя спросить?
— Что угодно.
— Ты вчера сказал, что боль от рака вернулась, хотя со мной её не было, да? То есть, как бы я изменила тебя в свою сторону, а сейчас ты уходишь обратно к, ну, канону?
— В точку, Даша, — Дэдпул подкинул блин до потолка, но искусно поймал. — Наш мир больше не зависит от твоих взглядов, и потому всё немножко идёт по пизде. Я это осознаю и стараюсь держаться, хотя без мата уже не обхожусь, но вот тот же «Энтерпрайз», например. Пока всё скреплялось твоим желанием, то они все работали
— Например?
— Например… — Дэдпул опять подкинул блин. — Например, Алистер Кроули спит и видит, как мир избавляется от силы Харухи Судзумии. И по своему мудачеству согласен на то, что и саму девочку надо того. Удерживают его только инопланетяне, но знаешь — держи блин, — Дэдпул метнул мне его на тарелку так быстро, что я едва не свалилась со стула. — Эти все пришельцы себе на уме. Я совершенно не ебу, но они точно неуязвимы для временных петель и всяких концов света. И потому наверняка тоже в курсе того, кто ты и что за хрень творится. А как отреагируют — не берусь гадать. Держи ещё блин.
— А Танос? — я аккуратно, стараясь не обжечься, свернула блин рулетиком. Такое чувство, что давно не ела горячего. — Он тоже знает?
— Х-м-м. Думаю, не знает автоматом, но вот когда захочет покопаться своей перчаточкой, то уж точно. Правда, сейчас Танос думает разобраться с Лордом Инглишем, который уже буянит на краю Вселенной. Держи блин. Зелёный громила его, разумеется, прихлопнет, но какое-то время они точно повеселятся.
Ещё и Лорд Инглиш… как будто мало было злодеев. Но ладно. Если Танос не знает, а заодно и занят, то с остальным разберусь.
— Значит, мне сейчас лучше всего заняться Алистером?
— Я извиняюсь за грубые слова, но ты ведь сегодня смотрелась в зеркало? — Дэдпул метнул мне сразу пять блинов. — А, стоп, его даже в ванной нет. Виноват. В любом случае, у тебя для «заняться Алистером» нет ничего. У меня, если что, тоже. Если мы займёмся Алистером, то Алистер займётся нами. А посетить его лаборатории я хочу лишь с полностью заправленным огнемётом.
Я вздохнула, но нисколько не обиделась. Не на что тут обижаться.
— Лучше всего тебе ни во что не встревать, — Дэдпул отошёл от плиты и направился к столу, неся стопку блинов прямо между ладонями. — Тебя никто не знает, и пусть так останется. Друг с другом разберутся сами.
Я наконец доела блин, и он даже горячий был очень вкусным. У меня в последнее время было какое-то странное неприятие яичного белка, желудку становилось неуютно от него, но яйцо в день считалось обязательным. Возразишь — начнутся скандалы.
— Но мне ведь надо что-то делать, — посмотрела я на также приступившего к трапезе Дэдпула. — Как-то раскрывать эту свою грань. Ты ведь не сможешь даже подсказать, в чём она заключается?
— Не возлагай на меня особых надежд, — помотал тот головой. — По канону пробивание четвёртой стены вообще дурка и лишь кажется. Что-то я не знаю, что-то думаю, что знаю, а что-то путаю с глюками. С нами в прошлых петлях приключался розовый слон, говорящий с вьетнамским акцентом?
— Э-э… нет.
— Оу. То-то я думал, что у слонов обычно мозамбикский акцент. Тогда лучше положи хуй на сведения от меня, я вполне могу из головы их вытащить. Короче, подсказывать не могу и не буду, предлагаю самой изучить мир.