Четыре грани финала
Шрифт:
Я никогда не видела её в движении. И вполне возможно, что нынешний образ не совпадает с канонным. Однако я всё равно и узнала, и вычислила, кто она.
— Суо Куё переводит наши слова? — тихо спросила я, опасаясь, что всё-таки ошиблась. Однако девушка ответила мягким, приятным тоном:
— Да, хотя я была бы не прочь услышать русскую речь. Надеюсь, удастся потом, а сейчас, — она приподняла края платья и сделала реверанс. — Меня зовут Сасаки. Я давно и одновременно недавно хочу поговорить с вами, Даша.
Грань???: предварительный
Сасаки. Фамилия неизвестна, и немного подмывает её спросить, но толку с этого никакого.
Формально оппонентка Харухи: часть эсперов считает, что именно она изначально обладала силой переписывать реальность и даровала обычным людям сверхспособности. Харухи же потом каким-то образом украла эту силу — никто не может внятно объяснить, как именно, почему они так считают и насколько это всё вообще правда.
Плюс сама Сасаки не в претензии, по канону она не хочет обладать такой силой. Если я правильно помню — боится, что не сможет совладать с такой ответственностью.
Не злодейка, хотя состоит в Антибригаде с тем Фудзиварой.
— Давно и одновременно недавно? — я переложила блокнот с карандашом в правую руку и протянула их Сасаки, но та покачала головой.
— Да, это странно звучит, но мне нравится, — Сасаки улыбалась и слегка приблизилась, но абсолютно не угрожающе. — Суо Куё рассказала, что вас воспринимали как копию Харухи Судзумии либо меня, и оба варианта очень интересовали. А сейчас, когда всё оказалось совсем не так, мой интерес только возрос.
— И что же оказалось не так? — я не знаю, что именно им известно. Сасаки задумалась, а затем отвернулась и вновь прошла к озеру. Круги от погружения гигантского кальмара давно исчезли, а другая живность по типу русалок показываться не спешила.
— Это так странно, ощущать себя вымышленным персонажем, — сказала она, слегка повернувшись боком. — И ведь я даже не могу сказать, что вот с такой-то точки обо мне точно можно писать книгу. Я ведь просто жила, а потом просто поняла, что обладала силой, вокруг меня появились необычные люди и совсем не люди, но я не могу сказать, что происходило что-то конкретное. Никаких кульминаций, клиффхэнгеров, победы добра над злом, не было чувства, что я нахожусь во втором или третьем акте действия. И сейчас, когда я обо всём этом вспоминаю, я тоже не ощущаю себя героиней даже заднего плана. Я понимаю, что это звучит дико, когда вокруг ходят эсперы, волшебники, люди из будущего и инопланетяне, — она тихо засмеялась. — Но их наличие не делает книгу фантастикой, и даже саму книгу не делает. Я ведь не ошибаюсь?
Я хотела сказать, что она ошибается. Возможно, удалось бы запутать, сбить с толку. Но вместо этого произнесла:
— Не ошибаетесь. Для меня вы были вымышленным персонажем.
Стоп, что? Зачем я это говорю?
— Знаете… это даже немного страшно, — Сасаки опять повернулась ко мне. — Общаться с человеком, который может так много обо мне знать. В том числе что-то действительно постыдное. Если смотреть на современных
— Вы не падали с лестницы и не показывали бельё. Аниме-экранизация до вас не добралась. И я не так уж много о вас знаю… повествование шло от лица Кёна, — серьёзно, зачем я это говорю?
— Не добралась? Печально. И от лица Кёна… — Сасаки задумчиво улыбнулась, слегка склонилась. — Да. Да, Кён отличный вариант для главного героя. Единственный, я бы сказала. Надеюсь, у нас с ним всё хорошо. Где именно у вас всё закончилось?
— После того, как Фудзивара и Суо Куё пытались убить Харухи, — мой язык, что происходит?!
— А, когда реальность разделилась надвое, — Сасаки понимающе закивала. — Получается, сейчас для меня идёт пост-канон и каких-то ограничений нет.
— Ограничений на что? — она не злодейка, но мне всё меньше нравится её присутствие. Возможно, инопланетянка Суо Куё не только переводит, но и запрещает мне молчать либо лгать.
— Ой. Вы меня боитесь? — Сасаки как-то встревожилась. — Вы думаете, что я поддерживаю то, что творили Фудзивара с Суо Куё? Я это нисколько не поддерживаю, но они мои друзья. Не знаю, поймёте ли вы это…
— Понимаю, — на деле не очень. Они хотели убить человека, и дружить с ними нельзя. Убийцы не заслуживают такого.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Простите, если всё настолько сбивчиво. Когда я попросила перенести меня к вам, то не понимала, что именно скажу. Не каждый день встречаются живой человек и персонаж произведения, понимающие, кто они такие. Но одну вещь нам абсолютно точно необходимо обсудить.
Сасаки повернулась прямо ко мне, и её улыбка как-то дрогнула.
— Я хотела бы знать, как вы относитесь к инициативе «Энтерпрайз» по уничтожению нашего прошлого?
— Уничтожению?
— Да. Они хотят запретить все религии и политические движения, существующие на нашей планете, запретить их пропаганду и само упоминание. Включая упоминание в художественных произведениях.
— А те, что уже были…
— Фигуральное сжигание на огромном костре.
Я сглотнула. Сасаки никогда не была лгуньей или интриганкой, скорее наоборот. И если она говорит правду… да, именно это ведь звучало в беседах, что во избежание вмешательства Харухи необходимо было изменить мир, сделать его лучше. Но подождите…
— Мне говорили про нечто подобное, но я ведь понимала так, что оно уже сделано? Ещё до того, как ваш канон закончился, грубо говоря?
— Да, и сейчас я это понимаю, — кивнула Сасаки. — Суо Куё говорит, что в моей реальности мир действительно избавился от угрозы войн и стал значительно приятнее. Но тогда и ничего подобного не происходило, государства просто держали на поводке системой кнутов и пряников, если вы позволите, — она мягко хихикнула. — Ни о какой цензуре и массовых ограничениях и речи не шло. А тут же предполагают именно полное уничтожение нашей памяти о прошлом.