Чейзер

Астахов Андрей Львович

– На этих полках, - Клеман обвел рукой уставленные банками, склянками и коробками стеллажи в промежутках между окошками, - дары смерти, спасающие жизнь.

– Ага, ага. Hic locus est ubi mors gaudet succurrere vitae, - заметил я.

– Что за чертов язык?
– поморщился Клеман.
– Не канский ли?

– Латинский. Там, откуда я родом, такие надписи иногда делаются над входом в анатомический театр. Переводится: "Место, где смерть ликует, помогая жизни".

– Ты что, медик?
– Клеман с подозрением уставился на меня.

– Помилуй Вечные, нет.

– Наемник?

– Нет, вы опять ошиблись, мэтр. Я просто

путешественник.

– Искатель приключений на пятую точку?
– Клеман хохотнул.
– Ясно. Значит, скидки не будет. Для собрата наемника я бы скинул десять процентов с цены снадобий.

– Вы что, были наемником?

– Да, юноша, был. Про "Золотые клинки" слышал?

– Не приходилось.

– Все забывается быстро, а ведь еще пять лет назад любой мальчишка в Висланде и Инковарне местал стать одним из нас!
– Клеман хлопнул ладонями по поручням своего кресла.
– Славная у нас была ватага. Лучшие солдаты в мире, клянусь всеми богами! Я прослужил под началом кондотьера Годфре де Сэмона три с половиной года, пока не получил арбалетный болт в спину. Проклятая железка перебила мне позвоночник, с тех пор я могу передвигаться только на этой чертовой каталке. Только вот лавка эта и спасает... Желаешь купить чего-нибудь?

– Возможно, - я подавил новый позыв тошноты после того, как разглядел в одной из стеклянных банок на полке плавающего в желтоватой жидкости младенца с пуповиной.
– Но вообще-то я ищу одного человека. Девушку.

– Это не ко мне. Раньше я баб десятками укладывал, по три-четыре за одну ночь ублажал. Но теперь я не боец в постели, потому как ничего не чувствую ниже пояса.
– Клеман вытащил из обшлага своей бархатной куртки булавку и несколько раз всадил ее себе в бедро.
– Вот так. И исцеления не будет. Так что ищи свою подружку в другом месте. Или покупай что-нибудь, или выматывайся.

– Хорошо, - я показал аптекарю золотой денарий.
– Только вряд ли у тебя найдется нужное мне снадобье. Мне нужен эликсир Борга.

– Неужели?
– Клеман состроил самую презрительную мину.
– У хорошего аптекаря есть все. Гони три золотых, и я продам тебе это зелье.

– Вы не поняли, сударь, - я почувствовал, что сильно волнуюсь.
– Мне нужен настоящий эликсир Борга.

– А я и продам тебе настоящий, разорви тебя демоны! Я сам получил его из рук Борга. Новая партия, да еще на воде Источника Молодости.

– Да неужели! Ох, вот это удача!

– Три золотых.

– Конечно, мэтр, - я достал из кошелька монеты.
– А вы что, знакомы с господином Боргом?

– А вот это, парень, не твое дело, - глаза Клемана вдруг стали злыми.
– Так ты будешь брать чертово зелье, или нет?

– Буду, разумеется, буду. Один мой приятель-алхимик...

– Что "твой приятель-алхимик"?

– Да так, ничего...
– Я сделал выразительную паузу.
– Так где же эликсир?

– Нет эликсира, - внезапно сказал мэтр Клеман.
– Ничего я тебе не продам, парень. Не нравишься ты мне. Ступай-ка ты отсюда, пока я добрый.

– Мэтр, но как же...

– Вали отсюда!
– Мэтр Клеман нацелил на меня заряженный арбалет, который прятал под укрывавшим парализованные ноги одеялом.
– И побыстрее...

Я вышел из вонючей лавки вполне довольный результатом. Итак, Борг все же был в Бэкуотере и наверняка Жанин Гроу была с ним. У Борга и Клемана какие-то секретные дела - наверняка, темные и незаконные, если аптекарь

вдруг отказался продавать мне зелье. Моя фраза про приятеля-алхимика оказалась очень удачной - Клеман наверняка подумал, что я либо охочусь за секретами Борга, либо за самим Боргом. Но прежде успел проговориться про Источник Молодости. Отлично, просто великолепно!

Десять минут спустя я узнал от местных жителей все об этом месте. Источник Молодости находится совсем недалеко от Бэкуотера и во всей округе почитается, как святой - его вода омолаживает и исцеляет, поэтому на источнике можно встретить паломников со всего Вальзерата и окрестных земель. Кроме того, за пару медяков мне подробно объяснили, как добраться до родника.доехал до места за час. Окрестности Источника Молодости оказались очень живописными. С трех сторон - залитые солнцем цветочные луга, через которые я ехал к источнику, с четвертой густой сосновый лес, раскинувшийся вправо и влево до самого горизонта. Протоптанная паломниками грунтовая дорога привела меня в тенистую, заросшую сиренью, бузиной и маленькими елочками низину, где под корнями огромного древнего дуба находился исток родника. По сторонам от дуба были установлены грубо вырезанные из дерева статуи Вечных, покрытые незнакомыми мне письменами и символами, а перед самим дубом был устроен алтарь для подношений. С ветвей дуба над алтарем свисали разноцветные ленточки и полоски материи, привязанные паломниками. Прозрачная ледяная вода собиралась ниже алтаря в устроенной из больших каменных глыб запруде и дальше стекала между камнями ручьем в сторону леса, теряясь между соснами.

Красивое место. Прямо тебе средняя полоса России поздней весной. Воздух такой свежий, ядреный, полный запаха трав. И тишина тут такая, что просто в ушах хрусталем звенит. Построить бы здесь дом и жить в счастье и покое долго-долго, до самой смерти...

Я напился сам, напоил Грига и встал у родника, размышляя, что мне делать дальше. Ну приехал я, ну посмотрел на этот источник, и что? Было бы смешно думать, что Борг и его спутница, если они даже были тут, оставили что-то такое, что может направить меня по их следам. Да и нет никаких следов. Тупик. Можно возвращаться обратно в Бэкуотер и...

Опаньки, а что это такое?!

Я увидел на одной из ветвей женский белый газовый шарфик с кистями. Тот самый, что красовался на шее Жанин Гроу на портрете в медальоне, который показывал мне папаша-кондитер.

Я протянул руку, распустил узел и стащил шарф с дерева. Никаких сомнений, это был шарф Жанин Гроу. Вряд ли бы какая-нибудь другая паломница-босоножка оставила на дереве такую дорогую вещь. Совсем новый и чистый - значит, повязали его недавно. Я понюхал шарфик: от него пахло сыростью и пылью. Жаль, у меня нет собаки-ищейки, возможно, ей удалось бы взять след. Хотя...

– Не смей их снимать!
– проскрипел за моей спиной возмущенный тенорок.

Я обернулся. Ко мне ковылял дряхлый, одетый в живописные лохмотья белобородый и беловолосый старец, чрезвычайно возмущенный и потрясающий узловатой клюкой, как мечом.

– Не смей!
– повторил он.
– Это не твое!

– Виноват, папаша, - ответил я.
– Все понимаю и святотатничать не собирался. Но это шарфик моей невесты. Я ищу ее, понимаешь?

– Дай сюда!
– Старик выхватил у меня шарфик.
– Если твоя невеста была тут, в ее воле было пожертвовать великому дубу Альбероку и Источнику свою вещь. И не тебе отнимать у них дар сей девы!