Чингисхан

Мэн Джон

ко

ЧИНГИСХАН

⁴

КОРНИ АМБИЦИЙ

В XIX ВЕКЕ БЫЛИ ОПИСАНЫ ОБЫЧАИ И ОБРЯДЫ, КОТОРЫМИ СОПРО -

вождалось рождение ребенка в монгольской семье. Соглас­ но описанию можно предположить, что гээр Хулан охранял­ ся от злых духов луком со стрелами, внутрь допускались только близкие родственники и шаманка в качестве повиту­ хи. Шаманка должна была внимательно осмотреть новорож­ денного и убедиться, что на нем нет никаких изъянов. Ей не нужно было обладать богатым воображением, чтобы прочи­тать по крови на новорожденном сыне могущественного во­ ждя благоприятный знак. «Тайная история» сообщает, что ребенок появился на свет со сгустком крови в кулачке пра­вой руки, что потом, совершенно естественно, было истол­ковано как знак силы. Дитя помазали коровьим маслом, за­ вернули в шкуру ягненка и положили в деревянную люльку с пробуравленными по краям отверстиями, куда пропуска­лась бечевка, чтобы можно

было устроить дитя за спиной сидевшей на лошади матери.

82

Затем пришло время дать ребенку имя. Ейсуге только что вернулся из налета с захваченным в плен татарским вождем. По традиции он назвал мальчика именем захваченного вра­га (о котором мы больше не услышим — возможно, он был возвращен соплеменникам за выкуп), а будущий Чингисхан вошел в жизнь с татарским именем Темучин.

Учитывая успехи, которых позже добился Темучин, мно­ гие поддавались искушению объяснять их именем героя. Иногда говорят, что оно происходит от слова «томор» (желе­ зо), первой части составного слова «железная дорога» («томор цзан») и части слова «томорчин» (кузнец). Автором такого толкования, по-видимому, был фламандец-путешественник монах Уильям из Рубрука, который называл Темучина потом­ ственным кузнецом. Откуда у него такая странная мысль? По­ хоже, так он растолковал слова своего переводчика, приемно­ го сына перса-ювелира, который работал на монголов. Воз­ можно, он поинтересовался, что означает «Темучин», как поинтересовался бы любой любознательный антрополог, и услышал в ответ неопределенное: «А, так, что-то вроде «чело­ век из железа»...» Рассказ монаха о своих приключениях — важ­ нейший источник сведений о Монгольской империи в период ее приближения к точке наивысшего расцвета, но в этом во­ просе он ошибался. Поскольку имя принадлежало татарскому вождю, то кузнецом был не кто иной, как плененный Темучин. Если быть ближе к истине, то он не был кузнецом. В монголь­ ском имени нет звука «р». Но так случилось, что ошибка при­жилась, как это бывает с ложной этимологией. В персидском языке в имя прокралось альтернативное написание, Тему р– чин, это несуществующее «р». В результате ошибки, повторен­ ной в двух языках, неправильное производное настолько вросло в лексикон, что переходит из книги в книгу. Очень со­ блазнительно считать, что завоевателем и разрушителем на­ ций был Человек из железа; как Сталиным, Человеком из стали, стал Иосиф Джугашвили, но это было совсем не так

Время, когда все это произошло, чрезвычайно волнует монголов. Общепризнанной датой рождения Чингиса счи-

83

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

тается приблизительно 1162 год, и на этой дате все еще на­ стаивает официальная Монголия. Национальный день Мон­ голии в 2002 году был провозглашен еще одним особым праздником, 840-летием рождения Чингиса. Таким образом, каждый год, оканчивающийся на «2», станет поводом к ново­ му празднику. Однако другие историки, поколебленные воз­ можностью того, что победа Цзинь над монголами состоя­ лась где-то в 1160 году, или исходящие из возраста Чингиса в момент смерти, склоняются к тому, что он родился между 1155-м и 1167 годами. В настоящее время ничего определен­ ного сказать нельзя, а посему 1162 год не лучше и не хуже других.

Если эксперты спорят о том, когда, то не с меньшей стра­ стностью они дискутируют на тему о том, где родился Чин- гис. В «Тайной истории» говорится, что это произошло на Ононе, неподалеку от места, называемого Делуун Болдог. На­ звание может переводиться как Злая горка. Непосвященно­му человеку со стороны вряд ли увидеть какую-нибудь раз­ ницу между горками и разным злом, тем не менее на честь быть местом рождения героя претендуют две Злые горки.

Одна находится вблизи Дадала, неподалеку от того места, где в Онон вливается его приток Балдж, что в 80 километрах к северо-востоку от исключительно ухоженного лагеря гэ-эров около Биндера. Это место с высящейся там десятимет­ ровой статуей было официально выбрано местом рождения Чингиса еще в 1962 году, когда отмечали 800-летие его рож­ дения и выпустили юбилейные почтовые марки и Академия наук провела симпозиум. Все это было разрешено вскоре по­ сле завершения строительства мавзолея Чингисхана во Внутренней Монголии, так что и празднование юбилея, и воздвижение статуи нетрудно было интерпретировать как ответ на попытку Китая сыграть на националистических чувствах монголов. Некоторые деятели в Монголии пожале­ ли об этом шаге, так как он шел вразрез с советскими идеоло­ гическими установками. В глазах Советов Чингис был угне­тателем, Монголия же была их вассалом, и превозносить его

как героя было рискованно. Но тогда думалось, что риск себя оправдывал. Советский Союз только что порвал с Китаем, и демонстрация силы к северу от Гоби не должна была привет­ ствоваться. Но события развивались совсем не так, и, воз­ можно, по той причине, что главный инициатор установки статуи член Центрального комитета партии Томор-Очир осмелился критиковать президента Монголии сталиниста Цеденбала. Произошла идеологическая чистка, Томор-Очи- ра исключили из партии за «разжигание националистиче­ ских чувств» и создание «антипартийной группы». Он был со­ слан работать в музее заштатного промышленного городка, состоял под надзором КГБ, и о нем услышали только тогда, когда в 1985 году он был при невыясненных

обстоятельствах убит. Несмотря ни на что, статую сносить не стали, что свиде­тельствовало о некоей молчаливой поддержке сверху. В наши дни она стала одной из главных туристских достопримеча­ тельностей расположенного на берегу озера-курорта.

Второй артефакт — это само место, с которым в то летнее утро я мог познакомиться собственными глазами, стоя на возвышенности над лагерем гээров в Биндере и чувствуя, как выветриваются пары водки, выпитой накануне вечером по случаю первенства мира по футболу.

Я стоял около небольшой кучи камней, построенной кем- то в честь духа этой горы. Быстрые воды Онона бойко жур­чали в тени по каменистым перекатам, их еще не коснулись лучи солнца, восходившего за моей спиной. В высоте, под голубым небом божественной глубины и прозрачности, за­пел жаворонок, потом прокуковали две кукушки, и больше не было слышно ничего. Ни звука не доносилось ни из рас­ кинувшегося в излучине реки леса, ни с реки, ни с лугов, ни с озера и холма, который и составлял таинственный центр не­ разгаданной загадки.

Эту Злую горку мы проехали накануне. Она ничем не от­ личалась от множества подобных холмов, разбросанных по великой степи, но нам она все-таки запомнилась потому, что у ее подножия были навалены горы мусора. Два поколения

85

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

тому назад Биндер лежал именно здесь. Коммунистические власти постановили перенести его в другое место. Целый го­ род перебрался на несколько километров в сторону от холма, и на его месте до сих пор видны остатки кирпичных фунда­ментов домов, навалены кучи искореженных кусков метал­ лических крыш. Со своего холма, с расстояния 4 километ­ ров, я мог разглядеть смутные очертания старого города. Борцы за охрану природы сказали бы, что это ужасно, но у степи свои собственные взгляды и правила. Степи безбреж­ны, там нет дорог, стада бродят куда им бог на душу поло­ жит — и никакого загрязнения окружающей среды. Так с ка­ кой же стати все это убирать?

Это место только с недавнего времени претендует назы­ ваться подлинным местом рождения Чингиса. Мнение об этом укрепляется с каждым днем, и к тому есть веские исто­ рические доводы, в обобщенном виде они изложены в бро­шюре, которая продается в туристском лагере, где установ­ лены гээры, и которая написана профессором Сух-Баатаром из университета Чингисхана в Улан-Баторе. Накануне я ус­ лышал их от одного очень почтенного человека.

Мы ехали по незаметно взбирающейся по пологому подъему дороге, на горизонте маячили холмы, смотреть бы­ ло не на что, пока в отдалении мы не различили маленький домик из потемневших бревен. Это походило на какую-то волшебную сказку, там было крылечко и одна комната. Ми­ ниатюрная сибирская дача служила, вероятно, летним до­ мом одному из многочисленных друзей Баатара. На вопрос Баатара сморщенная как печеное яблоко дама махнула ру­ кой вдоль едва приметной дороги. К этому моменту заморо­ сил дождик. Через ветровое стекло машины мы увидели впе­ реди странную фигуру, которая, когда мы притормозили ря­ дом, превратилась в необычайно красивого человека лет семидесяти, одетого в выцветшую рубашку. Он тянул ма­ленькую четырехколесную тележку, рядом с ним бежала черно-белая собака, что-то вроде овчарки. Это был Батам-даш, филолог, историк, тридцать лет проработавший про-

фессором Монгольского национального университета, а сейчас он вез металлический бидон с водой, которую только что набрал в ручейке неподалеку. На неожиданное появле­ние Баатара он никак не среагировал, просто забрался в ма­ шину и взял вымокшую собаку на колени. Баатар погрузил воду и тележку в багажник. Я погладил собаку, она лизнула мне руку и заурчала от удовольствия. Такое было для меня со­ вершенно в новинку. Собаки в степи предназначены для то­ го, чтобы отпугивать волков с ворами, поэтому в своем боль­ шинстве это злобные чудовища, не разбирающие, кто волк, кто преступник, а кто добропорядочный незнакомец с са­мыми добрыми намерениями. По своей природе монголь­ские собаки людоеды. Некоторые даже пытаются укусить проезжающую машину. Приближаясь к гээру, первым делом нужно с приличного расстояния крикнуть: «Уберите собак!» Никогда до этого в Монголии мне не попадались на глаза со­ баки размером чуть меньше пони, и, уж конечно, я не встре­ чал среди них дружелюбных или пугливых.

Когда мы возвратились в однокомнатную дачу, Батамдаш рассказал мне о своих поисках места рождения Чингиса. С «Тайной историей» он, конечно, познакомился в детстве и знал, что Чингис «родился на Ононе».

— Когда я поехал в Дадал, то полагал, что Чингис, навер­ ное, родился в такой прекраснейшей местности, посреди бескрайних степей. Но теперь я думаю по-другому.

Батамдаш несколько раз проехал на лошади вверх и вниз по Онону. «Тайная история» утверждает, что ребенком Чин­ гис ловил рыбу в Ононе, так что стоянка должна находиться вблизи реки. Место около Дадала расположено в 20 километ­рах от реки, а то, которое около Биндера, всего в пяти. Кроме того, Дадал — это очень замкнутое место. Там негде было бы расположиться военному лагерю, а отец Чингиса собирал армии. Батамдаш ни минуты не сомневался, что место слия­ ния Онона и Хорха, равнина, которую я в то утро обозревал со своего наблюдательного пункта на вершине холма, и го­ ры, обрамлявшие ее, - это и есть место, где родился Чингис.