Чпр 3
Шрифт:
Бен говорил спокойно, на первый взгляд отстраненно. Не закрываясь, но через слово меня дергало болью. Семья всегда значила для него слишком много, и я это знала: сейчас на уровне каких-то инстинктов, поэтому переплела наши пальцы.
— Мне так жаль.
— Сожалеть тут не о чем, Аврора. Разве что о моей собственной недальновидности.
— О какой недальновидности ты говоришь? Кто в здравом уме такое может предположить?
— Я. Я должен был догадаться. Что после стольких лет поисков мне просто подкинули информацию о ней. Что она…
— Бен, ты можешь
— В моем случае таких проколов быть не должно. Они могут слишком дорого обойтись. Да и обошлись — вы с Роа и Риа…
— Ох, Бен. — Я снова запрокинула голову, пытаясь поймать его взгляд, но он сейчас смотрел строго в окно. — Со мной, Роа и Риа все в порядке. Мы все здесь. С тобой. Ты сделал все, чтобы было так. Только благодаря тебе я проснулась и обняла их, их всех. Благодаря тебе ты сейчас сжимаешь меня в объятиях, а я рядом с тобой. Рядом с единственным мужчиной в мире, с которым я хочу провести всю свою жизнь. Я тебя люблю.
Бен замер. Настолько внезапно, что меня даже резануло этой сменой чувств, будто в нем перекрыли какой-то клапан, и он понятия не имеет, что с этим делать. Я же легко погладила его пальцы, понимая, что невероятно, отчаянно счастлива наконец-то это сказать. Что мне представился шанс это сказать. Что он подарил мне шанс это сказать. Хотя на самом деле он подарил мне гораздо больше…
Я тихо вздохнула, чувствуя, кажется, всю нежность мира, раскрывающуюся в моем сердце, а потом меня накрыло, затопило бесконечным глубоким чувством, которое испытывал он.
— Я тоже, — глухо произнес Бен, словно эти слова слишком долго жили в нем, запертые внутри. — Люблю тебя, Аврора. Люблю безумно. Моя Аврора… Моя жизнь. Мое сердце.
Я развернулась в его руках, и он накрыл мои губы своими, а я коснулась пальцами его скул. Впитывая через это прикосновение всю глубину его чувств, возвращая через него всю нежность, которую я хотела ему отдать.
Кажется, это была вся нежность мира. По крайней мере, именно так я это чувствовала. Именно так я это ощущала, наслаждаясь каждым мгновением. Каждым сорванным с губ вздохом, когда поцелуй прерывался. Наконец, сдавленно застонав, Бен окончательно его разорвал.
— Нужно, чтобы тебя осмотрели, — негромко произнес он. — По предварительным данным все отлично, но…
— Я верю предварительным данным, — запрокинув голову, произнесла я. — Никогда себя лучше не чувствовала.
Я не лгала. Мне действительно было настолько хорошо: и физически, и душевно, что хоть прямо сейчас беги звонить Гроу и соглашаться на все. Правда, уже было поздно, с момента нашего общения прошло больше двух недель.
— Аврора, ты перенесла операцию на сердце. Можешь мне поверить, это не шутки даже с нашими технологиями и исцеляющей мощью черного пламени.
— Я в руках лучшего хирурга мира. Ты держал мое сердце в руках. Буквально.
— Не
Я поняла, что в данном случае гораздо проще будет согласиться: так быстрее. Да и дети вернутся, а они наверняка там подпрыгивают от нетерпения, поэтому следующий час терпела всевозможные тесты, всевозможную диагностику (меня свозили в диагностическую капсулу), анализы, снимки. В общем, все, что от меня требовалось, чтобы удостовериться, что я в полном порядке, что регенерационный процесс идет своим чередом, и что дальше будет только лучше.
В конце всего этого действа мне выдали рекомендацию: еще неделю-две никаких физических нагрузок, а после можно возвращаться сначала к мягким тренировкам, постепенно увеличивая время и интенсивность занятий.
— Надо позвать детей, — произнесла я, когда меня наконец оставили в покое и вернули в палату. — Ты доволен?
— Доволен чем? — Бен приподнял брови.
— Что толпа фиянских медиков подтвердила, что со мной все хорошо.
— Когда вернемся, я еще приглашу Ардена, чтобы он тебя осмотрел.
Я закатила глаза.
— Ну и перед тем, как мы позовем детей, Аврора…
— Жаль, что я не согласилась на предложение Гроу.
Мы сказали это одновременно. Просто все то время, что меня пропикивали, просвечивали, изучали, сканировали и тыкали иголками, я думала о предложенной мне партии. И, как ни странно, об Эли-Эн. О том, что она кричала мне в той лаборатории, что Бен ничего не сделал, чтобы приблизить ее к себе, хотя она была его сестрой. Стало ли это последней каплей? Причиной того, что она решилась не просто принимать участие в экспериментах и исследованиях Кроунгарда, но и похитить детей своего брата?
Я не могла перестать об этом думать, равно как в принципе обо всем, что там в этой лаборатории произошло. О тех, кто убивал драконов. О себе — когда я, не колеблясь, пропустила через себя всю мощь черного пламени. Я не хотела убивать Эли-Эн, но, случись мне защищать своих детей снова, я бы сделала то же самое. Не это ли имел в виду Гроу, когда говорил о двойном дне зла? О его обратной стороне, о мотивах.
— Так. — Бен внимательно посмотрел мне в глаза. — Ты передумала?
— О чем ты хотел мне сказать? — я махнула рукой. Все равно Гроу уже нашел кого-то другого в свою постановку.
— Нет, давай по порядку. Почему ты передумала, Аврора?
Я рассказала ему обо всем. Понимая, что это очень болезненная тема для нас обоих, но также понимая и то, что лучше все это проговорить сейчас, чтобы оно не закрылось коркой и не воспалилось, как глубокая невычищенная рана.
Бен слушал внимательно, не перебивая. Только когда я замолчала, снова опустился на койку рядом со мной.
— Мне правда безумно жаль Эли-Эн, — тихо произнесла я, уткнувшись лбом ему в плечо. — Жаль, что до нее первым добрался Кроунгард, еще тогда, в прошлом. Жаль, что она повелась на его уловки, что все это… все это так неправильно!