Что было, что будет...
Шрифт:
Она проскользнула в комнату Джинни. Та лежала ничком на постели и безутешно рыдала. Олимпии понадобилось приложить немало усилий, чтобы допытаться у дочери, что стряслось.
Оказалось, сегодня из Провиденса прибыл Стив, повел ее ужинать и смущенно сообщил, что встретился с Джинни, чтобы объявить о разрыве. Дескать, он с ней расстается, так как у него теперь другая девушка. И, разобравшись в своих чувствах, он понял, что ему с Джинни надо расстаться.
Джинни была безутешна. Она с ума по Стиву сходила. Олимпия не знала, что сказать дочери, она сама ничего не понимала. Зачем этому парню понадобилось приезжать в Нью-Йорк накануне
– Девочка моя, я все понимаю… Я тебе так сочувствую… Вот мерзавец… Знаешь, может, и к лучшему, что все так получилось, зачем тебе такой ненадежный друг?
Она не стала сейчас говорить, что Джинни забудет его очень скоро, что в ее жизни еще будут другие мужчины. Это было бы некстати, Джинни вряд ли бы услышала доводы матери. Она получила смертельный удар в самое сердце.
– Я завтра никуда не поеду… – прорыдала Джинни в подушку. – Я не могу… Мне теперь все равно… Не нужен мне этот первый бал… Я хочу умереть…
– Умереть?! Из-за этого ничтожества?! Тебе обязательно надо быть на балу! Назло ему! Это особенный день в твоей жизни. Не можешь же ты допустить, чтобы этот негодяй тебе испортил праздник! Не доставляй ему этой радости. Я знаю, тебе сейчас очень тяжело, но завтра станет легче. Честное слово, уж поверь мне!
Материнское сердце обливалось кровью. Ну почему это должно было случиться сейчас? Неужели этот идиот не мог подождать воскресенья? Есть у него хоть капля совести? Судя по всему, нет.
Олимпия целый час провела с дочерью, пытаясь ее утешить. Однако Джинни продолжала твердить, что ни на какой бал не поедет. Останется дома с Максом и Гарри. Придется Веронике ехать одной.
– Я этого не допущу! – твердо заявила Олимпия. – Я знаю, сейчас тебе не до того. И никакого настроения нет. Но завтра, под руку с Чарли, ты будешь выглядеть принцессой. Выйдешь на реверанс – все парни упадут. Джинни, тебе придется это сделать!
– Мам, я не могу, – возразила дочь, уставившись в потолок. У нее было такое лицо, как будто настал конец света. Слезы по щекам текли не переставая.
Олимпия понимала, как ей сейчас тяжело, но она знала и то, что жизнь не кончается и ее дочери еще многое предстоит испытать в жизни. Она готова была задушить этого Стива за то, что заставил страдать ее девочку. Но сейчас она могла сделать только одно – утешить дочь.
Уже пробило полночь, когда Олимпия вернулась в спальню. Джинни немного успокоилась. Слава богу, хоть плакать перестала.
Гарри уже спал. Олимпия легла, закрыла глаза и стала беззвучно молиться. Пожалуйста, Господи, пусть завтра вечером все будут в здравом уме и ведут себя подобающе. Избавь меня от новых сюрпризов, я их больше не вынесу… Прошу Тебя, Господи, дай мне один спокойный вечер! Только один! Благодарю Тебя, Господи!
И она уснула.
Глава 8
Настала суббота – день рождественского бала дебютанток. С утра было морозно, но небо ясное, ни снега, ни ветра. День был чудесный.
Олимпия проснулась, охваченная волнением. Она молилась об одном – пережить этот день без эксцессов. Одеть дочерей, полюбоваться тем, как они выйдут на поклон и торжественно
В двенадцать она должна везти девочек в парикмахерскую, на два – записана сама. К четырем они будут с чудесными прическами.
Олимпия приготовила завтрак, отнесла Фриде поднос, немного поговорила со свекровью, поделилась последними новостями. Девочки еще не вставали. Гарри уехал в клуб играть в сквош. Максу лучше. Чарли ночевал у приятеля. На данный момент в доме все было спокойно.
В одиннадцать часов Джинни была на ногах и, охваченная паникой, сбежала по лестнице. Обнаружив мать у Фриды, она ворвалась в комнату с криком:
– Одна перчатка пропала!
Длинные белые перчатки на балу Аркады были обязательным атрибутом.
– С чего ты взяла? Я их вчера обе видела. На твоем комоде лежат, там же, где и сумочка.
Джинни смутилась и взглянула виновато.
– Я их вчера брала к Дебби – похвалиться. А потом мы со Стивом стали ругаться. Я впопыхах одну забыла. А теперь Дебби говорит, что ночью ее собака изгрызла перчатку в клочья.
– Боже мой! – Олимпия сделала над собой усилие, чтобы не дать волю отчаянию. – И когда теперь прикажешь искать новую пару? Ладно, ладно… Съезжу прямо сейчас, до парикмахерской. Надеюсь, подберу размер точно.
Фрида восхитилась тем, как быстро невестка разрешила проблему. Через десять минут Олимпия уже выбегала из дома, в джинсах, теплой куртке и меховых сапожках. К двенадцати она вернулась домой с новой парой перчаток. Проблема была решена, катастрофа предотвращена, первый раунд выигран.
Ровно в двенадцать выехали в парикмахерскую. Проводив девочек, Олимпия тут же вернулась домой. Накормила Макса, приготовила кошерный ленч Фриде, наконец и сама съела сандвич.
Явился с тренировки Гарри. А спустя десять минут пришел и Чарли и стал подозрительно виться вокруг матери. Он явно нервничал. Олимпия не могла понять причины его взбудораженного состояния – неужели его так напрягает предстоящий вечер?! Она обняла сына и сказала ему на ухо:
– Все будет хорошо, не волнуйся!
С Гарри тему бала Олимпия больше не затрагивала. Вопрос закрыт, и нечего толочь воду в ступе.
Потом она поднялась в спальню, следом за ней двинулся и Чарли.
– Что-то не так? – спросила мать, но он лишь замотал головой в ответ. – Ты что-то хочешь мне сказать? – Юноша опять помотал головой и удалился. Олимпия попыталась отогнать поднимающуюся в ней тревогу.
Потом позвонила Маргарет. У ее матери поднялась температура, сказала Маргарет. Но на балу она обещала быть, только с небольшим опозданием – придется побыть в больнице с мамой, ужином покормить. Иными словами, заехать за Фридой у нее не получалось. Маргарет извинялась, что подвела подругу, но выхода у нее не было, мать чувствовала себя очень неважно. Олимпия успокоила подругу, но, завершив разговор, она долго смотрела на телефон, соображая, как выйти из положения. К пяти часам надо быть в отеле с девочками. Чарли должен ехать туда к четырем, так что привезти Фриду совсем некому. Тут у нее мелькнула одна мысль, и она направилась к Гарри.