Что было, что будет...
Шрифт:
– Я тебя тоже, мой мальчик. Больше, чем ты себе можешь представить! Какие у нас сегодня девочки красивые, правда?
Чарли кивнул, и они продолжили танец. Олимпия уже не помнила, когда в последний раз танцевала с сыном. Сейчас она была поражена тем, насколько он стал внешне похож на своего отца. Но человеком он, к счастью, был совсем другим – и добрым, и порядочным.
– Сегодня здесь столько красавиц! Самое время искать девушку своей мечты, – поддразнила Олимпия сына.
На самом деле она так не считала. Вряд ли кто-нибудь из
Чарли улыбнулся:
– Мам, я понимаю, это не лучшее место для подобных признаний, да и время, наверное, неудачное… Но я давно хотел тебе кое-что сказать.
– Если скажешь, что у тебя на груди татуировка в виде черепа с костями, я тебя выпорю!
Он рассмеялся и покачал головой, потом улыбка исчезла с его лица, и он сказал серьезно:
– Нет, мам. Дело в том, что я голубой.
Чарли, не глядя на мать, продолжал танец. Олимпия внимательно посмотрела на сына. Чарли почувствовал, как дрогнула рука матери, и напрягся.
Вот какой груз давил на сына, вот откуда его печаль и ее страхи. Ну что ж, теперь она знает…
Олимпия долго молчала, потом притянула сына к себе и поцеловала.
– Я тебя люблю, мой мальчик! Спасибо, что ты мне сказал. Спасибо, что доверяешь мне.
Чарли был потрясен реакцией матери – ее мужеством и выдержкой. Потрясен и благодарен. Его мама – удивительная женщина!
– Знаешь, а ведь я даже не удивлена! Нет, удивлена, конечно, но я еще тогда почувствовала… Это связано с тем юношей, который повесился? Ты его любил?
Наверное, в глубине души она давно задавала себе этот вопрос. Она не знала наверное, она давно видела, что Чарли не такой, как все, только не отдавала себе отчета, в чем его непохожесть на других подростков.
– Нет. – Чарли покачал головой. – С тем парнем мы просто дружили. Он поехал на выходные домой и признался родителям, что голубой, а отец в ответ сказал, что видеть его больше не желает. Он вернулся в университет и покончил с собой.
– О господи! Как же отец мог так поступить?
Олимпия подумала о Чонси. Чарли тоже нелегко будет признаться отцу, оба это понимали. А реакцию его и представить страшно.
– А знаешь, я боялся, что меня тоже ждет нечто подобное. На тебя я надеялся, но все же переживал ужасно – кто знает? А отец уж точно не поймет.
– Ты прав, он вряд ли сможет переварить эту новость. Может, я тебе помогу? Только сегодня, по-моему, не стоит с ним откровенничать, – осторожно сказала она. Чарли понимающе кивнул. Отец, как всегда, успел набраться.
– Я сегодня и не собирался. Вот вам с Гарри я уже давно хотел сказать. Как, по-твоему, Гарри к этому отнесется? – обеспокоенно спросил Чарли.
Для него была важна реакция отчима. Чарли глубоко уважал его
– Думаю, он поймет. Во всяком случае, мы вместе постараемся тебя понять.
– Мам, спасибо тебе, – сказал Чарли, глядя ей в глаза. Давно уже Олимпия не видела сына таким счастливым.
Танец подошел к концу.
– Ты самая лучшая мама на свете! Можно мне теперь признаться, что у меня на спине татуировка? – спросил он с мальчишеским озорством.
Но они оба знали, что сегодняшнее признание Чарли было серьезным поступком. Он набрался храбрости и шагнул из отрочества во взрослую жизнь. И благодаря матери приземлился на обе ноги на твердую почву. Она дала ему силу не погрузиться в болото, она словно удержала его на поверхности. Она любит его таким, какой он есть, она не откажется от него и по-прежнему у него будет и семья, и родной дом. Невзирая ни на что, он всегда может рассчитывать на ее любовь и уважение.
– Только посмей, Чарли Уокер! За картинку я уж точно задушу тебя на месте!
– Мам, не волнуйся, этого не будет.
Чарли поцеловал Олимпию в щеку и отвел за стол. Там, рядом с креслом Олимпии, во фраке и белом галстуке стоял Гарри и наблюдал за женой. И вид у него был такой, будто он ни на минуту не покидал Олимпию, а просто ожидал окончания танца. Фрида счастливо улыбалась сыну. Сегодняшний бал оказался знаменательным событием не только для девочек, но и для ее мужчин.
– Ты здесь откуда? – негромко спросила Олимпия, отпустив сына.
Она была потрясена до глубины души и благодарна Гарри за то, что он все-таки приехал, переступив через свои принципы и убеждения. Этого подарка она не забудет до конца дней. Преданность мужа, доверие сына – сегодняшний вечер, как она и думала, таил в себе немало неожиданностей.
– Решил вот последовать твоему и маминому совету и переступить через себя. По-моему, сегодня для этого подходящий случай.
Это был вечер откровений и признаний. Олимпия и для себя открыла много нового. Она поняла, что любит Гарри независимо от его позиции и со всем его упрямством и наивностью.
– Потанцевать успеем? – проникновенно спросил он, и она кивнула. Начинался последний танец перед выходом девушек. Гарри рассчитал время своего появления просто идеально.
– Гарри, я тебя люблю! – проговорила Олимпия, медленно кружась в вальсе. – Как хорошо, что мы вместе!
– Я тебя тоже! Прости, что так измучил тебя с этим балом. Надо было давно себя перебороть. – Тут он рассмеялся. – Когда я сегодня провожал маму, она сказала, что ей за меня стыдно. Обозвала упрямцем и отсталым типом. И даже Макс сказал, что я делаю глупость, что отказываюсь ехать. Я и сам понимал, что это так. Ведь у меня здесь только один дорогой человек – это ты. И дети, конечно. Мне захотелось быть рядом с тобой. Прости, что отпустил тебя одну. А кстати, как прошел ужин?