Что было, что будет...
Шрифт:
Муж слушал настороженно, видимо полагая, что Олимпия все подстроила специально, чтобы вынудить его участвовать в ненавистном торжестве. Сейчас жена просила об одном – посадить мать в лимузин, туда же загрузить инвалидное кресло и позвонить на мобильный, чтобы Олимпия ее встретила. Она спустится, заберет свекровь, усадит в кресло и поднимет на лифте в зал, где будет накрыт ужин, предваряющий бал.
Со слов Олимпии все было очень просто. Она не стала говорить, что в этот самый момент ей предстоит приводить в чувство двух дрожащих от волнения девиц, одевать их, помогать позировать фотографу, успокаивать, насколько возможно, да еще и себя привести
– Сможешь оказать мне такую услугу? – спросила она, обрисовав Гарри его задачу.
– Похоже, у меня нет выбора, не брошу же я свою мать!
Олимпия ни словом не обмолвилась насчет его возможного участия и не просила изменить свое решение. Она только хотела, чтобы Гарри отправил Фриду на машине и сообщил, когда она выедет. Ясно же, что ее просьба никак не оскорбляла убеждений Гарри. Такая малость была ему вполне по силам.
– Вот и чудесно. Спасибо! Тогда я поехала, а то уже опаздываю, – на бегу бросила она и умчалась в парикмахерскую.
Джинни уже была причесана, а Вероника еще только садилась в кресло. Вирджинии в это время будут делать маникюр. Они с сестрой поменялись местами – сначала ногти делали Веронике. Все было рассчитано по минутам – так, словно речь шла о военной операции.
В половине четвертого Олимпия позвонила домой и напомнила Чарли, что пора выезжать. Фрак, брюки, сорочка, белый галстук, жилет, носки и лакированные туфли. И еще перчатки – ему полагается быть в перчатках. Сын обещал выйти через пять минут. Сказал, у него уже все собрано.
В четверть пятого Олимпия с дочерьми приехали домой, все красиво причесанные и с безупречным маникюром. Гарри играл с сынишкой в карты. Чарли уже отбыл. А Фрида прилегла вздремнуть.
В половине пятого собрали наряды и отбыли в отель. Там сразу зарегистрировались – Олимпия забронировала номер на этот вечер.
Тут Олимпия перевела дух и позвонила Гарри. Уезжали в такой спешке, что она даже не успела с ним попрощаться. Она напомнила, на какой час заказан лимузин, и еще раз попросила дать ей знать по мобильному. Гарри покорно обещал все исполнить, он был необычайно сговорчив. Сказал, что поднимет мать в шесть и поможет ей одеться.
Машина для Фриды была вызвана на четверть восьмого. Ужин перед балом предполагался только для девушек с кавалерами и близких родных. Остальные гости ожидались в девять. Начало репетиции – в пять, в том же зале, где будет проходить бал. Без десяти пять сестры Уокер спустились в вестибюль.
Случилось так, что в тот момент, когда Олимпия с девочками направлялись к залу на репетицию, туда как раз входил кавалер Вероники, Джеф Адамс. В руке он нес вешалку с фраком.
При виде юноши Олимпия часто заморгала, думая, что ей померещилось. Оказалось, нет: волосы у парня были выкрашены в ярко-синий цвет. Не темно-синий – его еще можно было в вечернем свете принять за черный, – а именно в яркий, скорее, темно-голубой, между бирюзой и сапфиром.
Судя по выражению его лица, молодой человек был вполне доволен собой и, здороваясь с Олимпией за руку, прямо-таки источал уверенность и даже самодовольство. Вероника рассмеялась. Джинни же, убитой предательством возлюбленного, было ни до чего, она была похожа на привидение. Этот Стив даже имел наглость заявить, что, хотя они и расстаются, он готов исполнить свое обещание и участвовать в ее первом бале. И, к изумлению Олимпии, Вирджиния ответила согласием.
Голова у Олимпии шла кругом, ей хотелось накричать на дочь, немедленно отговорить ее
Такое же желание у нее появилось и в отношении Джефа, когда Вероника похвалила его прическу и цвет волос. «Насыщенный», – удовлетворенно сказала она. Джеф нахально вручил свой фрак Олимпии и попросил присмотреть, пока он будет репетировать. «Так бы и убила!» – подумала та.
Перед началом репетиции дебютанток и их сопровождающих выстроили в четыре шеренги, девушек и юношей отдельно. Всех внимательно оглядели. Строгого вида матрона в черных шелковых брюках и коротком жакете от Шанель задержалась перед Джефом и вполне определенно объяснила ему ситуацию. Ему следовало сразу после репетиции перекрасить волосы в другой, «человеческий», цвет по его выбору. Если же он этого не сделает, то Веронике на время бала предоставят другого кавалера. Глава оргкомитета строго взглянула на Джефа, явно выражая свое осуждение. Джеф потупился, а Вероника захихикала.
Судя по всему, она находила его выходку необычайно забавной, что огорчило Олимпию. Татуировка во всю спину, кавалер с синими волосами – похоже было, что Вероника вступила в какой-то новый этап своей жизни. Ей уже мало было громогласно декларировать свои принципы, теперь ей надо шокировать окружающих и из всего устраивать представление. Олимпия едва сдерживала себя.
После репетиции, возвращаясь в номер, она высказала свое неудовольствие дочери.
– Вероника, ничего смешного тут нет! Единственное, чего он добился, это гнева членов оргкомитета, который неизбежно падет и на тебя – рикошетом.
– Перестань, мам, не будь ханжой! Раз уж мы вынуждены участвовать в этом дурацком мероприятии, почему бы не отнестись к нему с юмором?
– Какой уж тут юмор! – возмутилась Олимпия. – Невоспитанность и неуважение к окружающим! Он думает перекраситься?
– Конечно. Неужели ты не поняла?! Это было сделано исключительно для смеха. Прикол такой, ясно?!
– Ничего смешного! – повторила Олимпия. Вид у нее был не на шутку рассерженный.
И тут опять заплакала Вирджиния. В руке у нее был мобильный – звонил Стив. Он вдруг засомневался, стоит ли вообще ему приходить. Решил, видите ли, что это для Джинни будет тяжело – совесть, видите ли, проснулась. Всхлипывая, Джинни пролепетала в ответ, что, если он не придет, ей только хуже будет. Она почти умоляла его. Олимпия смотрела на дочь с укором. В конце концов принц смилостивился и обещал приехать. Если бы можно было убить силой мысли, Олимпия испепелила бы его на месте. Но нет, он будет гостем на их торжестве – тип, посмевший разбить сердце ее девочки в такой день!
В шесть часов девушки были уже одеты в бальные платья, и Олимпия со слезами умиления оглядела их со всех сторон. Это был незабываемый момент! Сестры были похожи на принцесс из сказки! Палантин весьма деликатно прикрывал разрисованную спину Вероники.
В семь часов девушек увели фотографироваться, а Олимпия осталась в номере и стала собираться сама. Не обошлось без мелких неприятностей. Стоило надеть колготки, как тут же поехала стрелка – хорошо, что захватила запасную пару. Потом на платье заело «молнию», но Олимпии каким-то чудом удалось ее поправить.