Что, если...
Шрифт:
– Нет, – решительно заявляю я. – Маме моей, пожалуйста, ничего не говори.
– Но почему? – Рей смотрит на меня в недоумении.
– Не надо пока, – прошу я. – Дай мне еще немного времени.
– Интересно, чего ты ждешь? Пока она с моста спрыгнет? – горячо возражает Рей.
– Она не… – Я умолкаю и задумываюсь. – Хотя ты, пожалуй, права. Она вполне и с моста может спрыгнуть. Но не потому, что решит вдруг свести счеты с жизнью.
– А просто потому, что она сумасшедшая. Я серьезно, Кэл. С этой девушкой явно что-то не в порядке. У нее
– А о чем вы с ней секретничали? – спрашиваю я. Этот вопрос занимает меня с той самой секунды, как они вышли из ванной.
Серьезное выражение на лице Рей сменяет лукавая усмешка.
– Боишься, что мы говорили о тебе, да?
– А разве вы меня не обсуждали?
– Конечно обсуждали, – смеется Рей.
– И что ты ей сказала?
– Эта твоя Ниель хотела знать, со сколькими девушками ты встречался, – поясняет она с насмешливой улыбкой. – Я ответила, что уже со счету сбилась.
– Рей! – укоризненно говорю я. – Как ты могла?
Она заливается смехом:
– Но ведь это же правда, Кэл! Ты сам-то хоть помнишь, сколько у тебя девушек было?
– Да, конечно, – быстро отвечаю я и осекаюсь – не могу с ходу назвать число.
– Господи, Кэл! Ты даже сам этого не знаешь! – Рей уже хохочет так, что на нее оборачивается из соседнего ряда какой-то мужчина в деловом костюме. – Ну, сколько?
– Не важно. Не так уж и много, – защищаюсь я. – А она что сказала?
– Считает, что это прикольно. И я с ней полностью согласна.
У меня вырывается стон.
– Только не говори, пожалуйста, что вы над этим смеялись битых полчаса.
– Нет. – Рей делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Она задала мне миллион вопросов… обо всем на свете. Хотела знать подробности моей жизни с тех пор, как мы… – Рей умолкает, и плечи у нее опускаются, как будто ее ударили под дых.
– Что такое?
Рей молчит целую минуту.
– Она расспрашивала о том, что было в старшей школе. О моем брате. О нас с тобой, – тихо произносит наконец Рей. – В общем, ей хотелось знать обо всем, что было после… после того, как мы с ней перестали дружить.
Рей запрокидывает голову назад и прислоняется к спинке сиденья, крепко сжав зубы. Я не знаю, что и сказать. Никогда не видел свою подругу такой расстроенной. Обычно, если ей плохо, она запирается от всех в гараже.
– Мы должны выяснить, что случилось с Николь, – тихо говорит Рей. – Интересно, они еще дружат с Райчел? Может быть, та в курсе?
– Не знаю, – отвечаю я. – В старшей школе еще дружили. Но от самой Райчел уже несколько лет ни слуху ни духу.
– Кстати, а почему Райчел тогда вдруг перестала с тобой разговаривать? – резко спрашивает Рей. – Между прочим, насколько мне помнится, ты это даже не удосужился выяснить: просто отпустил ее, и все! Или ты ее чем-то серьезно обидел?
– Эй! Только не надо на меня всех собак вешать!
Я начинаю
Внезапно она закрывает глаза ладонями:
– Извини, Кэл. Ты ни в чем не виноват. Я просто… сорвалась. Она ведь была нашей подругой. Вернее, они обе. А теперь… даже не знаю, что вдруг произошло. Вот гадство! Ненавижу!
– А почему ты сама ни разу не поговорила с Райчел откровенно после того, как она уехала в Сан-Франциско? – спрашиваю я.
Меня вновь охватывает знакомое чувство вины за то, что я не сберег тогда нашу дружбу.
– Да мы с Райчел и раньше никогда не говорили по-настоящему, – отвечает Рей. – Просто… тусовались вместе. Ты же знаешь.
– Ну да. – Я киваю. – Скажи, а ты… так и ненавидишь Николь до сих пор?
– Николь я никогда не ненавидела, – трясет головой Рей. – Я ненавидела ту сучку, в которую она вдруг превратилась. А теперь… теперь эта девушка, кажется, и сама не знает, кто она. – Рей вздыхает. – Ладно, Кэл, так и быть: дам тебе время. – Она поворачивается ко мне, совершенно серьезная. – У тебя есть ровно один месяц на то, чтобы выяснить, что с ней творится, а потом я подключаю Мору.
Я киваю. Дело не в том, что я не доверяю маме. Я знаю: она все сделает, чтобы помочь Ниель. Но, может быть, это «все» – совсем не то, чего я хочу. И не то, что нужно самой Ниель. Честно говоря, даже не знаю, хочу ли я вернуть Николь, если при этом придется лишиться Ниель.
– Кто нас встречает? – спрашивает Рей, когда мы идем получать багаж.
– Девин, – отвечаю я.
Она издает стон.
У меня довольно теплые отношения с братьями и сестрой, несмотря на разницу в возрасте. Шон старше меня на шесть лет, а Девин – на четыре года. Они росли вместе, как мы с Рей. Джул – самая младшая в нашей семье, родилась через пять лет после меня. Она могла бы, наверное, дружить с Лиамом, но тот переехал к матери, когда ему исполнилось тринадцать лет. И к тому времени они уже были слишком разные. Джул у нас – тихая, романтичная натура. А Лиам – настоящий раздолбай.
Старшие братья никогда не упускали случая поиздеваться над нами с Рей, если мы попадались им на глаза. Это было для них делом чести – отравлять нам жизнь. Меня это, правда, не особенно задевало. Даже, пожалуй, помогло научиться плевать на обидчиков с высокого дерева, когда кто-нибудь пытался унизить меня в школе. А вот Рей – та всякий раз пыталась дать сдачи. Ей, правда, сроду не удавалось выиграть бой. Кончалось тем, что братья попросту поднимали ее на смех. Но Рей никогда не сдавалась.