Чудик
Шрифт:
Лёня отвернулся к стене.
— Может, ты и прав, — кивнул головой Серафим. — Действительно, пока не надо… Я поторопился. Прости.
Серафим взял Библию и вышел.
Глава 17
Петров сад
Время от времени шумная жизнь в летнем лагере замирала — почти все его обитатели, кроме двух-трех дежурных, отправлялись в пешие походы. Однажды вернулись и видят: одной надувной лодки нет. Кто мог стащить, если не деревенские?
В прежние
Воровство! Позор какой! Да этого быть не может! У нас раньше и двери-то, чтоб не болтались от ветра, лишь палочкой подпирали.
Словом, деревня шумела, не зная, на кого и подумать. К тому же лодка ведь не маленькая. Увидят на озере, всем ясно станет. Значит, взять мог тот, кто с городом связан. А из наших там часто бывает лишь Николай. Да бросьте! Что вы? Впрочем, в чужую душу не залезешь. Уж сколько лет он от деревни оторван, к цивилизации потянулся. Что теперь у него на сердце?
А кто еще мог?
Дежурные доложили о ЧП отцу Павлу. Бедный батюшка! Что только не сваливается на его голову! Что ему делать? Общий деревенский сход собирать? С обыском по сараям и подвалам пройти, как предлагали некоторые? Простить? Сделать вид, что ничего не произошло? Но и это плохо. Если вор почувствует безнаказанность, чем он кончит?
Да… Дела, дела… Господи, подскажи!
Когда молодежь угомонилась, отец Павел попросил всех помолиться за того, кто вступил на опасный, гибельный путь, чтобы Бог его вразумил.
Говорил батюшка кратко, но слова его проникали глубоко. Все слушали, не шелохнувшись, а потом помолились.
И тут растроганная Рая сказала, что видела недавно ночью, как в сарай Николая двое что-то большое спрятали и тихо ускользнули.
— Один здоровый такой, как Лёня ростом, это было до того, как он ногу сломал. Другой поменьше. Темно было, я не разглядела. — Вы не разглядели, но Бог-то все видит. Скоро у нас исповедь в лагере. Может, Бог даст, виновный грех с себя снимет. Раньше в таких делах пред всем народом каялись, согрешившего прощали, доверия его не лишали. Пусть Господь поможет заблудшему!
И тут Рыжий признался:
— Один из двух — я. Лодка в сарае у Николая спрятана, а кто второй — не скажу. — И на том спаси тебя Бог, Вова, — перекрестился отец Павел.
Нетрудно догадаться, кто это учинил, — усмехнулся Николай. — Это не только в отместку. Цель была глубже. Но зря стараются… Если у нас будет воскресная школа в деревне и сельчане церковь начнут возводить, тогда все попытки помешать жалкими окажутся. Отец Павел, я сельхозакадемию заканчиваю, — продолжал Николай. — Скоро распределение. Хотел с вами посоветоваться. Разрешите?
— Да, да, конечно. — Говорю при ребятах, пусть и они подумают. Суть вот в чем.
Проходил я практику в одном местечке. Сады там дивные. К ним из дальних мест за их драгоценным опытом
— Вот это-то и есть тот самый Петр, в честь которого сад и назван, — объяснили мне.
Еще когда он только окончил школу, послали его сельчане учиться в сельхозакадемию. Деньгами регулярно снабжали, надеясь, что, постигнув тайны наук, к ним вернется.
Учеба ему легко давалась, многое с детства знал. Заметили в академии смышленого и любознательного паренька и после окончания предложили аспирантуру. И пошло: кандидатская, статьи, монографии. Скоро стал Петр известным доктором наук, заведующим кафедрой. Где уж тут про село вспомнить — лекции, международные конференции, аспиранты.
О деревне родной и подумать некогда было. Как и про обещание вернуться. Разве только икона Спасителя напоминала, которой его родители в путь-дорогу благословили.
Пролетели годы. Вышел он на пенсию, и потянуло к отеческим гробам, к земле-матушке родимой. Вернулся, привез с собой огромную библиотеку, саженцев да различных фруктов для пробы.
Сначала собрал группочку местных подростков. Дал отведать привезенных сортов и поделился задумкой — вырастить такой сад, чтобы к ним из окрестных мест люди наведываться стали. Да и самим взглянуть на село было бы радостно. Спросил молодых: нравится ли им такая идея, согласны ли постараться для себя и будущего своих детей и внуков?
Ребята не ожидали таких возможностей в своем селе, загорелись планами, дали свое согласие.
На следующий день пошел дед Петр в правление, угостил всех плодами и сказал:
— Хочу искупить свою вину. Обещал домой приехать сразу после учебы, на которую вы меня когда-то командировали, а вернулся через многие годы. Собираюсь сад заложить, да такой, чтобы в наше село люди добрые учиться приезжали. — Хорошо, — говорят, — дедушка задумал. А лет-то тебе сколько? — Понимаю ваши сомнения, понимаю. Но я сначала с молодой порослью договорился. Согласны они к этому свои руки приложить.
Так и началась новая жизнь в селе. Летом ребята ямы копали, деревья выкорчевывали, вечерами собирались в доме деда. Он им лекции читал на самом высоком уровне. Да не лекции то были, а живые беседы, и о каждой яблоньке или вишенке говорил как о чуде, как о Божием создании.
Ребята полюбили ученого старичка, называя “наш дедушка”, да и он их принимал за внуков.
Осенью привезли машину саженцев лучших сортов. Помощники прибыли: девчата, мужики, женщины. Даже малыши потянулись в “Петров сад” помогать, чем смогут.