Чудовища рая
Шрифт:
— Что ты имеешь в виду?
— Как что? Выпить вина. Поласкаться под луной.
— Так дождь идет, — благоразумно заметил Даниэль, выглянув в окно.
— Вот и чудесно. Потом нам придется укрыться в твоем коттедже, снять мокрую одежду и сушить ее перед камином.
Он рассмеялся.
— Да я даже не знаю, как тебя зовут.
— Чушь. Мое имя известно всем.
— Только не мне. Я ведь не пациент. Я приехал сюда навестить брата…
Он осекся. Сколько же раз он повторял эту свою историю?
—
Женщина заинтересованно подалась вперед, выставив Даниэлю на обозрение свое декольте.
— Мы с Максом близнецы. Он попросил меня поменяться с ним местами на несколько дней, но с тех пор так и не вернулся. Бросил меня здесь.
— Класс. — Тут она обнаружила остатки шампанского в бокале и быстро допила их. — Не хочешь выйти на сигаретку?
— Я не курю.
— Я не спрашивала, куришь ли ты. Я спросила, не хочешь ли выйти на сигаретку.
Она уже извлекла из сумочки сигарету и зажигалку.
— Ладно, — согласился Даниэль.
Они спустились на лифте и вышли на ступеньки под навес. Дождь незримо шумел во тьме. Женщина прикурила сигарету, жадно затянулась и шумно выпустила дым.
— Милая клиника здесь, — для затравки бросил Даниэль.
— Ты не будешь так думать, если проведешь в ней столько же, сколько и я.
— И давно ты здесь?
Она задумалась и рассеянно выпустила несколько колечек дыма, которые неспешно уплыли во мрак.
— Восемь лет.
— Восемь лет! Подряд?
Незнакомка кивнула.
— Но ты хотя бы иногда выбиралась отсюда?
— Ты шутишь?
— И сколько тебе лет?
— Тридцать три. Сюда меня упекли родители. Собственные родители! — с горечью воскликнула она. — Хотя и знали, что мне отсюда будет уже никогда не выбраться. Впрочем, как раз именно поэтому они и могли так поступить.
Даниэль попытался представить, каково это — провести самый расцвет жизни в психиатрической клинике.
— С моей стороны невежливо спрашивать, так что можешь не отвечать, но какой у тебя диагноз? — осторожно поинтересовался он.
— Полагаю, такой же, что и у тебя.
— У меня?
— Как и у всех здесь.
— На самом деле я не болен. Это мой брат болен.
— Идиот, — процедила женщина и, не глядя на него, продолжила курить.
Даниэль снова принялся выкладывать историю, на этот раз со всеми подробностями — угрозами мафии, счетами, фальшивой бородой. И звучала таковая, вдруг осознал он, будто анекдот. Да ему самому с трудом в нее верилось. Он ожидал, что женщина лишь пожмет плечами да снова пустит колечки. К его удивлению, однако, она выронила сигарету и уставилась на него во все глаза, которые по мере повествования становились все шире.
— Так это правда? — ахнула она по окончании рассказа. — Ты не порешь всякую чушь, лишь бы позабавить меня?
— Это правда, — устало подтвердил
Интерес женщины вспыхнул с новой силой.
— Ух ты! — воскликнула она. — Охренеть. Ну почему у меня нет близняшки, с которой я могла бы поменяться? Черт, это несправедливо!
— Так ты веришь мне?
— Ну конечно!
— И почему же?
Оброненная сигарета тлела на ступеньках, и незнакомка затоптала ее носком туфли.
— Да потому, что сама по себе история никуда не годится. Даже законченный псих не стал бы гнать такой бред. Но есть и еще кое-что. — Она умолкла, в глазах ее блеснул хитрый огонек. — Ты определенно другой. Я уж почти и забыла, что собой представляют люди вроде тебя.
— Вроде меня?
— Ты такой живой. И у тебя очень хорошая аура. Ты знал об этом?
— Нет, не знал. В каком смысле хорошая?
— Я могу видеть ауры людей. Такой у меня дар. У одних людей они очень яркие, у других тусклые. У тебя — яркая. Очень красивая.
— И какого же она цвета?
— Зеленого. Изумрудно-зеленого. С тех пор как я здесь очутилась, таких аур больше и не видала. У Макса аура была белая с металлическим отблеском. Как гром.
Даниэль рассмеялся.
— Может, вернемся в ресторан? Ты наверняка замерзла, с голыми-то плечами.
— Если хочешь, можешь согреть меня в объятиях.
— Ладно, — ответил он, однако обнимать не стал. — И все-таки я считаю, что нам лучше подняться наверх. Мы еще не оплатили счет.
— И что? Они же знают, где мы. Дождь прекратился. Брось, давай прогуляемся. У нас вроде как намечен романтический вечер, или ты забыл?
Она взяла его под руку и потянула с крыльца в парк. Здесь было совсем тихо, только с деревьев после дождя падали капли. По-прежнему держа Даниэля холодной рукой, незнакомка как бы невзначай задевала его бедром.
Так они прогуливались по узким тропинкам во влажной темноте, и Даниэлю вдруг подумалось, что просто так восемь лет в клинике держать не будут. Словно бы прочитав его мысли, женщина спросила:
— Ты ведь считаешь, что я психически больная, да?
— Откровенно говоря, жители долины представляются мне более чокнутыми, нежели кто-либо здесь, в клинике.
Он рассказал ей о своей неудачной дневной попытке уехать на прицепе Тома. Незнакомка слушала с округлившимися глазами.
— Ты был в его доме? Ну и как там?
— У него повсюду куча деревянных скульптур, которые он сам вырезает.
— Жуть, правда? А еще что-нибудь эдакое видел?
— Не, но он вроде как с прибабахом. А ты знаешь, кто он такой?
— Том-то? — Женщина хрипло рассмеялась. — О, да. Он привозит мне дрова. Выкладывает аккуратным штабелем возле стены моего коттеджа. Но я бы дважды подумала, прежде чем заходить к нему в дом. Черт, ну ты и ягненок!