Чудовища рая

Хермансон Мари

Даниэль тут же вспомнил девушку из Лондона. После того раза он повстречал ее еще раз, возле молочного прилавка в супермаркете. Когда она узнала его, вся тут же побледнела. А потом поставила корзину с покупками на пол и опрометью бросилась прочь из магазина.

Солнышко приятно грело, в воздухе по-прежнему пахло снегом. Словно на картинке с коробки швейцарского шоколада, на фоне высоких гор по лугу бродили коровы. Даниэль тоже закрыл глаза и стал слушать их колокольчики. Такой необычный звук — совершенно непредсказуемый,

беспорядочный и бесцельный. Сначала звякнет в одном месте, через секунду в другом.

— Какой успокаивающий звук, — произнес он.

— На таком расстоянии вполне. Но вблизи шуму от такого колокольчика — мама не горюй, — отозвалась Коринна. — Поэтому я звоню им во время выступления так осторожно. Всегда помню об этих несчастных коровах — уж им-то точно несладко приходится с таким адским шумом прямо над ухом.

— По сути, это жестокое обращение с животными, — поддакнул Даниэль.

Девушка отрезала ломтик сыра и вздохнула:

— Наверно, они уже совсем глухие.

— Или у них стоит жуткий звон в ушах, — попытался он сострить.

Она протянула ему на ноже сыр.

— Вот, попробуй. Как раз от этих самых коров. Собственное молочное производство Химмельсталя. У них все очень дорого, но что поделаешь? Единственная молочка в долине. Никакой тебе конкуренции.

Даниэль сунул ломтик в рот, однако прежде, чем он успел похвалить сыр, девушка произнесла, обращаясь скорее к себе самой:

— Ах, порой эта долина достает меня до чертиков.

— Почему же ты тогда здесь?

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Я же не спрашиваю, почему ты здесь.

— Так не стесняйся, спроси, если хочется.

— Не хочется.

Меж тем одна из коров подошла к кладбищу и принялась тереться рогами об ограду, отчего ее колокольчик затрезвонил как оглашенный. Даниэлю пришлось повысить голос:

— А куда бы ты хотела перебраться из Химмельсталя?

— Чисто гипотетически?

— Ну да.

Коринна посмотрела на небо, глубоко вздохнула и ответила:

— В какой-нибудь крупный европейский город. Где смогла бы работать в небольшом театре и заниматься, чем хочу. Ставить собственные пьесы. Как режиссер. У меня ведь драматическое образование.

— Не удивлен, — кивнул Даниэль.

Его так и подмывало сказать: «Я поеду с тобой, Коринна. Буду помогать тебе, пока не найдешь свой театр. Я ведь переводчик, могу работать где угодно».

На мгновение воображаемое будущее отчетливо, вплоть до мелочей, предстало перед его мысленным взором: он и Коринна в старой квартирке возле парка. Коринна в джинсах, футболке и солнечных очках сидит, скрестив ноги, на полу, в лучах солнца, зеленоватых от листвы снаружи. В ее веснушчатых руках кипа рукописей.

— Недавно вечером ты ужинал с Самантой, — сказала вдруг девушка.

Даниэль даже вздрогнул от неожиданности. Саманта? Женщина, проведшая в клинике целых восемь лет.

С тех пор он больше ее не видел, и ему почти удалось убедить самого себя, что их свидание было всего лишь сном, в особенности заключительная его часть.

— Откуда ты знаешь? — изумленно спросил он.

Коринна пожала плечами и отрезала себе ломтик сыра. Корова перестала чесаться и пристально уставилась на них поверх ограды и рядов покосившихся крестов. Ее колокольчик наконец-то смолк.

— Я смотрю, вы, деревенские, с клиникой в постоянном контакте, — продолжал Даниэль. — Большинство посетителей пивной — ее пациенты, так ведь? Вчера вечером я там многих узнал.

— Да ну? — усмехнулась девушка.

— Клиенты с кучей денег, которые им, в общем-то, и тратить больше негде.

— Тут ты абсолютно прав. Но к чему ты клонишь?

— Как мне представляется, бизнес в деревне в основном как раз и строится на пациентах. Все-таки клиника довольно большая. Наверняка людей в ней не меньше, чем в самой деревне. И некоторые ее жители, несомненно, работают в клинике. На кухне, уборщиками и так далее.

— Ну естественно. Это же очевидно.

— Руководство клиники к деревенским относится доброжелательно. Позволяет вам пользоваться спортивным залом, библиотекой, бассейном. А вы отплачиваете той же монетой. Например, предупреждаете, если кому-то из пациентов вздумается бежать. Вы никогда не подвезете тех, кто хочет покинуть клинику. Я прав?

Коринна рассмеялась и покачала головой, заворачивая сыр в вощеную бумагу.

— Да что ты такое несешь?

— Из всех, кого я здесь повстречал, ты первая отнеслась ко мне благожелательно, — продолжал Даниэль. — Остальные даже и не пытались скрыть враждебность. Больше никто не хочет мне помочь.

Девушка сидела с завернутым куском сыра в руках, взирая на него с полнейшим недоумением. Корове надоело их разглядывать, и она поплелась обратно на пастбище.

— Помочь тебе? В чем?

— Ты сейчас думаешь, что разговариваешь с Максом, да? Что ты его знаешь? А помнишь волосатого мужика с бородой, который сидел с Максом в пивной на прошлой неделе? Его брата?

Она нерешительно кивнула. Вид у нее уже был несколько испуганный.

— Я объясню.

По ходу его рассказа Коринна теребила браслет на руке и искоса поглядывала на него.

— Близнецы? — наконец переспросила она.

Даниэль кивнул.

— Ты мне не веришь, так ведь?

— Даже не знаю. Но это объясняет, почему ты говоришь такие странные вещи. И ты в самом деле совсем другой. Ведешь себя по-другому, я хочу сказать.

— Ты должна помочь мне выбраться отсюда, Коринна. Мне никто не верит. Как далеко отсюда ближайший город?

Она рассмеялась.

— Очень далеко.

— У тебя есть машина?

— Нет, я даже водить не умею.

— Но наверняка у тебя есть знакомый с машиной.