Чудовище Цеплин

Ронис Тай

Казалось, прошла вечность, прежде чем они вплотную приблизились к Плешивому Горбу — широкой гранитной скале посреди равнины хрупких пород. На его вершину вела узкая дорожка, много лет назад выдолбленная в камне далёкими предками современного племени Цеплин. Такие же дорожки были со всех сторон Горба, и яки могли подняться по ним с большим трудом. Но они шли и тащили повозки, словно знали, что это их последний шанс почувствовать твёрдую почву под ногами перед долгим переходом по подвижным плитам Макового Плато.

Поднявшись на горб, передовая повозка начала делать крюк, чтобы весь караван мог собраться в плотное кольцо — безопасный участок земли был не слишком большим, да и ветер стал более холодным. Едва семейный вагончик занимал положенное ему в лагере

место, мужчины начинали распрягать яков, а женщины натягивали брезент от периферии к центру, чтобы все смогли укрыться от пыли и пепла — хороший отдых был всем жизненно необходим.

Нора присоединилась к подросткам, которые бегали от участка к участку, помогая тем, кто слишком устал, чтобы справиться с брезентом, который то и дело норовил вырваться из рук и улететь под порывом ветра. Жёны старейшин проводили перекличку, чтобы убедиться, что все добрались до стоянки благополучно.

— Мы останемся здесь на три дня, — громко объявил главный старейшина, когда работы были завершены, а на восьми кострах побулькивали котелки с ужином. — Якам и людям нужно отдохнуть, следующий переход будет длинным. Мы не будем останавливаться, пока не пересечём Маковое Плато.

И хотя все знали, что так будет — каждый год одно и то же — некоторые ребята помоложе тяжело вздохнули. Нора ободряюще потрепала макушку Майи и вдруг осознала, что чувствует что-то вроде вины. Ведь это ради неё, да еще ради нескольких молодых девушек и парней, которые будут принимать участие в ярмарке, всё племя идет по этому непростому и небезопасному пути. Но такова традиция, и дело не только в свадебном сезоне. Знакомства и помолвки — всего лишь красивый предлог, повод провести время весело. На самом деле все номады Ахаонга просто встречаются в одном месте и обмениваются товарами, новостями, а иногда и соплеменниками. Вот, два года назад, старейшины приняли решение отдать нескольких крепких молодых людей на пять лет племени Таурус в обмен на большую самоходную машину; это была хорошая машина, она почти вдвое сократила время путешествия по пустыне к району шахт. Но прошлым летом она сломалась, и у племени не оказалось достаточно средств, чтобы оплатить её доставку к механикам, не говоря уже о ремонте — кроме пяти молодых людей старейшины отдали почти все накопленные ценности племени. А это означало, что на следующей ярмарке торг будет непростым, особенно если кто-то захочет вести дела с Таурус. Однако Норе это не грозило — её мать была из них, а близкородственные браки — дурная примета.

Майя и Даб уже клевали носами, но кузины Патриция и Бенни, вносили в обстановку суету и переполох, так что заснуть раньше ужина никому из детей не грозило. Старшие Найт собрались вместе у костра и обсуждали план действий и перспективы в этом году. Отец Норы добыл чистейший песок для производства высококачественных линз, но сомневался, удастся ли ему откопать и запустить лавовую печь. В прошлом году у него было почти полмесяца в запасе благодаря самоходной машине, а в этом году такая роскошь будет недоступна. Дядя Дрэй был настроен более оптимистично: уже сейчас видно, что свежего пепла на плато немного, значит, в течение года установку не могло похоронить слишком уж глубоко. Сам он собирался отделиться от племени и углубиться еще дальше в пустыню в поисках новых пород. В этом году в ярмарке снова будет принимать участие его сын Дерек, уже слишком долго засидевшийся в холостяках, и, чтобы заполучить в племя достойную невестку, ему нужно придумать нечто особенное.

Нора не была допущена в круг старших — просто не могла претендовать на это, пока не выйдет замуж или пока ей не исполнится двадцать один год. Но и с детьми ей было неинтересно. В семье у неё не было ровесников, в роду Марин ей никто не был симпатичен, а идти к Вентус или Голдам ей было неохота — если завяжется разговор или игра, день может затянуться, а она слишком устала. Поэтому она постелила постели в детском и родительском вагончиках, и расположилась чуть поодаль ото всех, глядя на яркое мерцающее пламя костра, думая о своём.

Весенняя ярмарка

в Бадабэе — волнительное событие для всех молодых людей, особенно для девушек. Она собиралась участвовать впервые, и никак не могла определиться со своими желаниями. С одной стороны, она не хотела оставлять родителей и уходить в другое племя — она будет скучать по родителям и по Майе, и особенно по ворчливому Дабу. Ей придется осваивать новое ремесло — и хорошо, если она попадет к Адвентам или Криспи — их благородный труд ценится во всем Ахаонге. К сожалению, дорога к Пьюсам ей закрыта — бабка по отцу оттуда. Но упасите Великие, если ей придется выйти замуж за кого-то из Зипс или Сагги! Конечно, её собственное мнение будет иметь значение, но если семья жениха будет настаивать, и если они предложат хороший откуп, старейшины могут решить за неё, ведь она еще не вступила в годы! И это, пожалуй, повод не слишком стараться и не привлекать к себе внимания, по крайней мере, пока она не будет полностью принадлежать себе. Безусловно, долгое одиночество плохо влияет на репутацию невесты, но лучше уж на всю жизнь остаться с родительским племенем, как старуха Йотра, чем жить с нелюбимым недалёким человеком. Или нет?

Может случиться и такое, что ей повезёт. Что достойный человек обратит на неё внимание, предложит свое покровительство. Пусть Нора не так красива, как ее старшая сестра Лю, за которую шесть лет назад передрались женихи всех племён, и даже несколько горожан, прибывших на ярмарку просто поглазеть. Но она здорова и сильна, хорошо воспитана, насколько сама могла судить… и если отцу удастся настроить оборудование, оставленное в шахте в прошлом году, они вместе сделают партию превосходной оптики, чтобы обеспечить её достойным приданым.

— Нори, не спи! — окликнула ее мать. — Держи свою порцию!

Нора торопливо приблизилась, взяла свою тарелку и расположилась в одном кругу с детьми, которые толкались и смеялись, не заботясь о сохранности еды, которая совсем скоро может оказаться в дефиците. Что ж, если она выйдет замуж, это даст ещё одно преимущество: она сможет сидеть в кругу со взрослыми и получит право голоса. Но будет видеть родителей раз в году.

Быстро справившись с едой, Нора забралась в вагончик, свернулась на своей постели калачиком и тяжело вздохнула. От неё самой зависит не всё, но многое. Как же трудно брать на себя ответственность, особенно за собственную судьбу!

Утро было тихим. Большинство номадов ещё спали, измождённые вчерашним долгим переходом. Кое-кто, как и Нора, уже вышли из вагончиков и выглядывали за пределы общего навеса, чтобы разведать обстановку. За ночь пыль и пепел так запорошили брезент, что под куполом было почти темно. Небо снаружи было чистым — насколько это возможно в вулканической пустыне. Во всяком случае, восточный участок буро-серого неба был немного светлее всех остальных — там, за пылевыми облаками, пряталось солнце.

Невольно Нора сместила взгляд к горизонту на юге. Хоть она и не могла увидеть, но знала, что где-то там, за грядой спящих гор и вулканических стражей, находится она: мать всех вулканов и главный источник жидкого пламени — Солнечная Гора. Мечта храбрейших авантюристов и безумных корыстолюбцев, мифический источник неиссякаемой силы и мощи… В общем, не то, что может заинтересовать мудрых и скромных номадов Цеплин. Они привыкли довольствоваться тем, что приносят от Горы мягкие потоки. Ну, или чуточку большим.

Нора вернулась под навес за длинной жердью, и присоединилась к таким же, как она, ранним пташкам, помогая сбивать пыль с брезента. Хвостик бодро трусила следом — вчера ей перепало достаточно костей, чтобы она чувствовала себя довольной жизнью.

— Беги в лес, пока нет ветра, глупая, — сказала Нора, ласково потрепав холку своей любимицы. — Ты можешь добраться, пока мы недалеко ушли, а весной встретимся, ну же! А то придётся всю зиму пареный овёс жрать.

Хвостик ответила что-то на своем собачьем языке, но не убежала, а продолжала проницательно смотреть на свою хозяйку. Нора ласково покрутила ей большие мягкие уши, а потом чмокнула прямо во влажный нос.