Чудовище Цеплин
Шрифт:
Нора быстро шла на юг, не оборачиваясь. Она слышала, как рычит, заливаясь хрипом, Хвостик, как не хочет её отпускать… Но им достаточно уйти на сотню футов, чтобы собака не осмелилась ступить на землю над огненной рекой. Она будет стоять там, на границе безопасной земли, пока не поймёт, что всё безнадежно, что хозяйка не вернется до самой весны; пока не поймет, что единственный способ выжить — отправиться на север, обратно в лес. Инстинкты направят её в нужное место, и с ней всё будет хорошо. И через четыре месяца, когда номады Цеплин вернутся в Ахаонг, Хвостик, возможно, встретит её на окраине леса радостным лаем.
— Эй, не грусти, —
— Конечно, — сквозь слёзы заставила себя улыбнуться Нора. — Ей так будет лучше.
Не выдержав, она обернулась: собака стояла у высокого валуна, именно там, где её оставили. Она бегала по краю подземной реки, которую чуяла своим безупречным инстинктом, рычала, испуганно скулила. Она не вела себя так в прошлые разы. Неужели Нора умудрилась привязать её к себе сильнее необходимого? А вдруг она не уйдёт в лес, а будет ждать там, у валуна, пока не умрёт от голода и жажды?
Нет, это невозможно. Привязанность не может быть сильнее инстинкта самосохранения. С Хвостик всё будет хорошо… Самое плохое, что может произойти — она не признает Нору весной, не простит предательства. Что ж, и такое может случиться. Но зато собака не погибнет в пустыне.
— Эй!
Нора не сразу поняла, что происходит. Тодорон и Пада остановились и снова начали кидать камни в сторону собаки, но та уже не обращала на них никакого внимания. Она бежала прямо по неспокойной земле, огибая людей по дуге, но безошибочно направляясь в сторону Плешивого Горба. Пада и Тодорон бежали за ней, угрожающе крича и продолжая бросать камни, но Хвостик уже не обращала на них внимания. Оказавшись на безопасном расстоянии, она обернулась, будто убедившись, что Нора идет домой, а потом побежала по дорожке на юг, вызывающе виляя хвостом.
— Ну что ж… — задумчиво сказал Тодорон. — Миссия провалена, но преданность псины проверена.
Нора сдержанно хмыкнула, но в глубине души у неё разливалось тепло, смешанное с лёгкой тревогой. Она действительно сделала всё, что могла. Но Хвостик сама сделала свой выбор, и это было приятно.
Ещё только приближаясь к стоянке, Нора поняла, что каким-то образом попала в беду: издалека она увидела отца, который поджидал её у входа под общий навес, низко опустив голову и скрестив руки на груди. Нора чувствовала вину, хотя сама не понимала, за что: никаких правил она не нарушала, все дела по хозяйству сделала добросовестно и вернулась задолго до наступления темноты. Должно быть, что-то в виде отца вызвало у нее это чувство, потому что объективных причин для чувства вины она не находила.
— Баэл не в себе, — заметил Тодорон. Значит, Норе не показалось. — Надеюсь, ничего не случилось. Удачи с Хвостиком, Нори.
Та что-то невнятно пробормотала в ответ и направилась к отцу, внутренне дрожа, но внешне изо всех сил стараясь не показать беспокойства — отец не любил, когда его дети проявляли страх, он считал это слабостью.
— Ты ждал меня, отец? — спросила она чуть громче необходимого, лишь бы скрыть дрожь в голосе. — Или у тебя здесь другое дело?
Баэл окинул ее хмурым взглядом с ног до головы, и, не обнаружив повода для беспокойства, ответил чуть более мягко, чем Нора ожидала:
— Тебя. Ступай в вагончик, сейчас же.
Нора хотела спросить про Хвостик, но не осмелилась. Если отец чем-то недоволен, нужно в первую очередь понять, чем именно, и, по возможности, исправить ситуацию, а уже
— Кто позволил тебе покинуть лагерь? — негромко, но сердито спросил отец, едва опустив за собой ширму.
Нора озадаченно нахмурилась — если и было распоряжение оставаться здесь, она его не слышала.
— Прости, отец, — эти слова всегда правильны, независимо от того, справедливы или нет. — Ты ничего не говорил об изменении порядка, а ведь раньше я всегда могла пройтись по окрестностям.
— Ты должна была подумать! — воскликнул он, но потом сразу же понизил тон: — Для этого тебе дана вот эта штука на плечах! — он постучал указательным пальцем по её лбу. — В лагере творится чёрт знает что, без следа пропали два человека, мы даже представить не можем, что с ними произошло! А ты уходишь, куда тебе вздумается, даже никого не предупредив! Твоя собака возвращается одна, да с таким видом, будто ее стая мантикор преследует! Что я должен был подумать? Твоё счастье, что тебя благословил дед Агат, и что ты была не одна, а иначе я бы запер тебя на две недели! С этого момента, ты должна докладывать о всех своих передвижениях мне лично! Если меня нет рядом — не сходи с места, кроме крайней необходимости. Каждую секунду я должен точно знать, где ты находишься. И я потребую, чтобы вы с мамой донесли эту же мысль до Майи и Даба — я не хочу, чтобы с моими детьми что-то приключилось.
Нора пристыжено потупилась, хотя на самом деле слова отца казались ей несправедливыми. Если глупец из Марк-Марин потащил свою дочь в пустыню и заблудился, это ещё не означает, что с ней произойдет то же самое. Она всегда соблюдала осторожность, запоминала приметы и старалась не сворачивать с прямого пути… А сегодня и вовсе шла по следам обоза, заблудиться было бы полным идиотизмом… Но, с другой стороны, она понимала, что отец заботится о ней. И ужасное беспокойство о её безопасности делает его претензии неразумными. Что ж, с такими мыслями подчиняться нерациональным требованиям немного проще.
— Да, отец, еще раз прости меня. Впредь я обещаю быть более осторожной.
Несколько секунд он молчал. Нора боялась поднять взгляд, но ей казалось, что отец всё же сменил гнев на милость. Наконец, он произнёс, и его голос был уже почти спокойным:
— Твоя глупая собака забилась под вагончик, пойди и успокой её. Если уж ей придётся выживать с нами в пустыне, пусть хотя бы ведёт себя спокойно. Будет беситься — забью, так ей и передай.
Нора с трудом сглотнула ком в горле и нетерпеливо затопталась на месте. Она не понимала, почему Хвостик так странно себя ведёт в последнее время. Скорее всего, это пустыня так на неё влияет, но почему она тогда отказалась бежать обратно в лес? Раньше у неё никогда с этим не было проблем.
— Да, отец, я буду следить за ней. Но я прошу тебя о снисхождении, Хвостик нужно время, чтобы привыкнуть к пустыне.
— Ступай, — сказал Баэл и скрестил руки на груди. — Я буду наблюдать за ней. И за тобой тоже.
Нора робко кивнула и покинула вагончик. Лицо её горело, а пальцы мелко дрожали. Она очень не любила вызывать недовольство отца.
Она сразу же заглянула под вагончик — Хвостик была там. Она лежала возле колеса, сложив лапы и поджав хвост, и смотрела на Нору печально и насторожено.