Чудовище Цеплин
Шрифт:
Мать заставила Нору отправиться спать пораньше, и сидела рядом, пока та не заснула. Если двое из Марк-Марин будут завтра еле волочить ноги, то только по их собственной вине. Нора же должна быть здоровой и сильной, ей это важнее, чем кому-либо ещё в племени Цеплин.
На следующее утро объявили, что путешествие пока что приостанавливается. Люси и Грег так и не вернулись, и старейшины решили дать им еще один день. В лагере назревало беспокойство — у Марин всегда были проблемы с дисциплиной, а теперь ещё это. Погода стояла хорошая, идеально подходящая для перехода через Маковое Плато, и каждый час вынужденного простоя приближал семью Марк-Марин
— Может, их съели грифоны?
— Глупая, грифоны не едят людей, — раздраженно сказал Даб. — Они охотятся на яков и оленей.
— Откуда в пустыне олени? — невинно спросила Майя. — Здесь же нет травы и деревьев.
— Грифоны летают за оленями в лес, — пояснил Даб. — А здесь они просто живут, чтобы не попадаться хищникам покрупнее.
Майя понимающе покачала головой, но больше ничего не сказала. Возможно, она рассуждала, какие такие более крупные хищники могут быть опасны для грифонов, и не сообразят ли эти хищники, что грифонов надо искать в пустыне, но вслух больше ни о чём не спрашивала. Нора понимала, что не стоит опасаться всерьез детских догадок, но отец почему-то стал более мрачным после этой небольшой беседы.
Мама осталась утешать обеспокоенную Майю, а отец с другими взрослыми отправился в сторону гейзера — возможно, именно там отстали от всех Грег и Люси.
Хвостик вернулась ближе к вечеру — грязная, уставшая и всё такая же нервозная. Нора причесала её и тайком от мамы дала пару костей. Она с толком и расстановкой объяснила псине, что если она не угомонится, ночевать ей придется с родителями. Трудно сказать, намотала ли та информацию на ус, но возиться перестала, и, казалось, даже как-то приуныла. Нет, если они не отправятся через Плато завтра, точно нужно будет сходить с Хвостик на пару миль на север и заставить её вернуться в лес, пока ещё не поздно.
Следующей ночью старейшина запретил жечь сигнальные летучки, но велел соорудить возвышение из тонких металлических планок, собрать на верхней его части хворост и поджигать каждый час. Его, конечно, будет видно хуже, чем летучку, но если тот, кто ищет путь домой, будет не дальше трёх миль, он ее увидит. Нора старалась не думать о том, какие шансы дает совет старейшин тем, кто ушёл дальше, чем на три мили. И ещё один день племени предстояло оставаться на месте.
— Эй, куда это ты собралась? — окликнул Нору дед Агат, не участвовавший в поисках в силу своего почтенного возраста.
— Пройдусь с Хвостик на север, — неуверенно сказала Нора. — Ей нужно вернуться в лес, в пустыне не место для собаки.
Дед посмотрел на неё серьёзно, а через несколько секунд сказал:
— Правда твоя, но я не отпускал бы такую хорошую собаку. Одной тебе точно не следует идти. Пада! Тодорон! — окликнул он двух дальних кузенов Норы, которые только что вернулись с поисков. — Проводите-ка девчонку на пару миль к северу, собаку прогнать надо. Заодно ещё раз нашу тропу проверите — может, Марк-Марины выбрели на неё да из сил выбились.
Нора недовольно поджала губы, но перечить не осмелилась. Дед Агат состоит в совете старейшин, а она кто такая? Неловко было заставлять
Пада и Тодорон побросали обратно в рюкзак немного припасов и самые необходимые в пустыне вещи и жестом велели Норе следовать за ними. С Падой Нора была хорошо знакома — он был смешным и глупым, и тоже собирался участвовать в ярмарке. Каждый год он сокрушался, что только женщины могут выбирать племя, с которым жить — сам он с удовольствием побродил бы по стране вместе с артистами Зипс. Тодорон же был отцом непоседливых Бенни и Патриции и образцовым семьянином. Он доказал, что является достойным членом общины Цеплин, так что уже никто не вспоминал, с каким конфликтом в их семью вошла его жена Даяна. Ей не было восемнадцати, но она ввела Тодорона в заблуждение во время ярмарки, и там же они зачали Патрицию. Тогда Нора была еще совсем маленькой, и вся эта история казалась ей жутко романтичной, но теперь ее бросало в холодный пот от ужаса, что подобная история может приключиться с нею. Она была слишком хорошо воспитана и боялась гнева своего отца.
Они шли строго на север, не сходя с дороги, по которой обоз прибыл на стоянку. Когда они спустились с Плешивого Горба, Нора с непривычки почувствовала головокружение — земля двигалась под их ногами, будто вот-вот на поверхность вырвется подземная огненная река. Шерсть на холке у Хвостик поднялась дыбом, но она смирно шла рядом с Норой, лишь подозрительно зыркая по сторонам.
— Не отставай, — велел Норе Тодорон и бодро зашагал вперед. — Мы должны вернуться засветло, иначе нас тоже начнут искать.
Нора послушно ускорилась, похлопав Хвостик по шее. Ей не хотелось расставаться с собакой, её преданность и нежелание уходить в лес тронули Нору до глубины души, но расстаться до весны было необходимо. Если Хвостик не захочет уйти сама, придётся её заставить… любые способы будут хороши, если это спасёт собаке жизнь и здоровье.
Та будто почувствовала, куда и зачем они идут, и стала жаться ближе к Норе, будто надеясь, что та передумает. Они шли по неустойчивой почве, и это, как всегда, не нравилось собаке, она всё больше скулила и рычала и начинала отставать, будто не желая идти дальше. Но, судя по отдалённым трещинам в земле, до края подземной реки оставалось чуть меньше мили — и там им предстоит оставить псину.
Нора знала, что так надо, но ей все равно было нелегко. Она боялась, что ей не хватит твёрдости и решимости.
— Все, пошла отсюда! — сказала она Хвостик, с силой хлопнув ту по задней части спины. — Вон туда, там лес, беги!
Хвостик обернулась удивленно и последовала за Норой, которая пятилась по дороге обратно к стоянке. Собака была не похожа сама на себя: взъерошенная, напуганная, как будто за ней гналась стая бешеных волков.
— Ну, давай же, иди, — Нора сделала вид, что поднимает камень с земли, но Хвостик не восприняла это как угрозу и побежала навстречу хозяйке.
— А ну! — прикрикнул Тодорон и осуществил угрозу, которую не могла привести в действие Нора — бросил камень, попав псине в бок.
Та взвизгнула недовольно и отбежала на несколько шагов, испуганно озираясь. Она рычала и испуганно хрипела, и, казалось, не поняла, кто именно бросил в нее камень, потому что смотрела не на Тодорона, а по сторонам.
— Пошла, пошла отсюда! — кричали Пада и Тодорон, бросая камни помельче, чтобы не нанести Хвостик увечья, но всё же убедить ее в серьёзности намерений.