Чукотка
Шрифт:
– Вот, смотри, песец пробежал.
Таграй взглянул на след, потом на меня и расхохотался.
– Со-па-ка!
– протянул он медленно.
Я не выдержал экзамена: то был действительно след собаки.
– Собаки бегают в тундру ловить полевых мышей. Мыши для них - все равно что для нас сахар, - пояснил Таграй.
Мы вернулись к нартам и тронулись в путь. Собаки взбежали на склон горы. Вдали нашим глазам представились остроконечные пики Анадырского хребта. Невообразимые нагромождения сопок! Все было покрыто снегом. Стояла извечная тишина. Хотелось крикнуть на собак, хотя
Таграй ловко чертил своим остолом корку снежного покрова, и позади его нарты поднимался столбик снежной пыли. Остол он крепко держал в руках, нажимая на него ногой.
"Вот он, властелин Чукотской земли!" - подумал я, глядя на его быстро несущуюся нарту.
Между тем мои двенадцать псов совсем одурели. Они опередили Таграя и, высунув языки, мчались вниз. От сильного торможения у меня онемела рука. Выхватив остол, я перекинул его в другую руку. В это время нарта наскочила на заднюю пару собак, и они, свалившись почти под самые полозья, с визгом волочились спиной по снегу. Но вот остол снова опущен в снег; секундная задержка нарты - и собаки мигом вскочили на ноги.
Быстро скатились мы в долину. Остановились. Таграй подходит ко мне и говорит:
– С горы быстро едешь ты.
И, осмелев, он опять начинает учить меня.
– Одной рукой тормозить очень трудно. Надо еще ногой держать остол. Нога стоит на полозе и очень крепко держит. Она сильнее руки.
– И, усаживаясь на мою нарту, он берет остол, запускает его между копыльями возле самой ноги, коленом стукает об остол и говорит: - Вот так. Нога очень сильная. Так нужно тормозить.
Распутав сбившихся собак, Таграй направился к своей нарте, но вдруг он остановился и быстро вернулся ко мне.
– Смотри, малютальгын (заяц). Застрели его!
– таинственно прошептал он.
Вдали, на холмике, действительно сидел заяц. Я взял с нарты винчестер и потихоньку направился к нему.
– Только ближе подходи и стреляй с колена, а то промахнешься, - шепчет Таграй.
Пройдя немного, я оглянулся. Таграй машет мне рукой: дескать, ближе подходи. Я пошел дальше. Оглянулся - и опять Таграй машет. Заяц был уже на расстоянии ружейного выстрела. Согнув колено, я прицелился. В этот момент "заяц", взмахнув крыльями, медленно тяжело взлетел. В недоумении я оглянулся на нарты. Таграй стоял около них и, схватившись за живот, громко хохотал. Когда я подошел к нему, он от смеха свалился на нарту. Сквозь слезы он проговорил:
– Что такое? Еще никогда я не видел и не слыхал, чтобы малютальгын летал. Наверно, я шаман, раз заставил бегающего летать. Ведь это была сова! Я думал, ты узнаешь, а ты не узнал!
Видя мое смущение, Таграй перестал смеяться и серьезным тоном добавил:
– Я не обманывать тебя хотел. Я хотел, чтобы ты научился распознавать и отличать сову от зайца.
В селение мы прибыли к вечеру. Все взрослые охотники были еще в море. Они уехали на собаках километров за двадцать на промысел тюленя. Вскоре мы заметили пять возвращающихся нарт охотников. Они одна за другой ехали но льду, и черная движущаяся полоска нарт, змеей извиваясь по ледовым торосам,
Зоркие глаза чукотских ребятишек еще издали заметили, что промысел был удачный. Они стояли и говорили, что на той нарте лежат три тюленя, на другой - два, на последней - четыре. Я старался увидеть хоть одного тюленя, но, кроме движущихся нарт, ничего не мог заметить.
На улице толпилось много ребятишек дошкольного возраста. Они изредка пробегали мимо меня и издали кричали:
– И мы хотим кэлиткоран*!
[Кэлиткоран - школа.]
Таграй сидел в яранге и ел тюленье мясо. Он уже рассказал новости. Около моей нарты столпились ребята и оживленно беседовали о "живых чертиках", которые были "заперты" в железных ящиках. Эти дети еще не видели кинокартин, но они много слышали о них и теперь настолько были заинтересованы, что не отходили от кинопередвижки, хотя в селение и въезжали уже нарты охотников.
– О, ты приехал!
– кричали подъехавшие охотники.
Удачный промысел, хорошее настроение у чукчей - все благоприятствовало нам. Женщины суетились около нарт, стаскивая тюленей. Тюлени не успели еще замерзнуть, и женщины точили о камни круглые ножи для разделки туш.
Тюленей было много, но это нисколько не задержало нас. Женщины с исключительной сноровкой занялись разделкой.
Наевшись тюленьего мяса, охотники заспешили в ярангу смотреть кино.
НЕОБЫЧАЙНОЕ ОТКРЫТИЕ
Таграй трудился до изнеможения. Я предложил ему отдохнуть, но он сказал:
– Нет, я не устал. Ты иди в другую ярангу, а я буду крутить кино. Ты ложись спать.
Кроме меня, в яранге, куда я пришел, никого не было. Я очень скоро крепко заснул. Вдруг в полумраке яранги кто-то сильно начал тормошить меня за плечо. Я вскочил, и увидел Таграя с совершенно изменившимся лицом.
– Что такое, Таграй?
– Вставай, скорей вставай! Кино получилось на яранге.
Спросонья я не мог понять, о чем говорит Таграй.
– Что получилось на яранге?
– Картины показались на яранге.
– Ну и что же? Я знаю, что ты показываешь картины в яранге.
– Нет, нет! Не в яранге, а на яранге. Когда я кончил показывать картины, люди захотели, чтобы я им рассказал, отчего они получаются. И, чтобы все могли слушать, я решил рассказывать на улице. Поставил передвижку, динамку и говорю: "Вот так она крутится". Вдруг на соседней яранге показалась наша картина. Пойдем скорей. О-о-очень большие картины! Совсем не то, что на платочке!
Мы вышли из яранги, и Таграй побежал к кинопередвижке, где толпились люди.
И когда Таграй привел в действие аппарат, я увидел на изгибе покрытого парусиной купола яранги картину огромных размеров. Однако изображение искажалось.
– О, это замечательно, Таграй! Скажи, чтобы нам дали парус от байдары, мачты, - и мы сейчас натянем прекрасный экран.
Быстро установили на улице экран-парус, и вот это была картина!
Таких хороших картин не видели даже и на культбазе. Картину смотрели и с той и с другой стороны экрана. Но самое главное заключалось в том, что теперь картины можно было смотреть сразу всем людям стойбища.