Чужак
Шрифт:
– Снимать нужно все в обратном порядке. Ну, посмотри на себя. Красавец, – сказал Дорн, приглашая меня к зеркалу.
Да, есть на что посмотреть. В зеркале был виден затянутый в кожу и сталь средневековый воин. Только лицо и узкие полоски тела между поножами и юбкой, а также наручами и наплечниками не подверглись издевательствам местного стилиста.
– Конан-варвар.
И тебе не кашлять "Я". Давненько не было.
– А ты хорошо себя вел.
Учту. И все равно на известного персонажа, что-то не тяну.
– Лицо
Поправимо, усмехнулся я про себя и подмигнул невысокому, щуплому юноше. Он давно посматривал на меня с Дорном. И тут вспомнилась одна сценка из одноименного фильма.
– Хорошо Дорн, а вот насчет оружия. Мне вспомнилось одна штука, нет ли у тебя шара на цепи и рукояти длинной в локоть. Если мой шанс в одном сильном ударе, так удар этой штукой, я думаю, сильнее удара секирой будет, особенно если шар раскрутить.
– Эта штука называется боевой кистень*, – усмехнулся Дорн, – и действительно, удар у нее страшный, посильнее, чем у секиры будет. Только он умения и внимания требует, зазеваешься, сам себя искалечишь, да и места много надо. В коридоре, если тебя туда загонят, им не помахаешь.
– Дорн, а если меня загонят в коридор с секирой, шансы будут?
– Нет, – покачал он головой, – у тебя вообще шансов нет. Одна надежда, что забьешься где-то в угол и там просидишь до конца.
– Оптимист. Тем более, давай к руке примерю.
– Дал бы тебе, да только давно я их не ковал. Не пользуются охотники кистенем в погани.
– У меня есть, – вдруг сказал паренек, – недорого отдам.
– Что ж ты кузнец свою работу не продаешь, а чужую смотришь? Не покупает никто, – съехидничал Дорн.
– Да, не берут, – ощетинился паренек, – смотрят на меня и к другим уходят. А у меня оружие и доспехи ни чем не хуже.
– Давай неси, посмотрим твою работу, – усмехнулся Дорн.
Обрадованный паренек скрылся из виду.
– Дорн, а действительно, не слишком ли он молод?
– Конечно, молод, всего пятьдесят пять стукнуло.
– Сколько? – не поверил я своим ушам.
– Пятьдесят пять.
– Не может быть!
– Как не может? – закипятился Дорн, – чтобы я не знал, сколько лет троюродному племяннику жены моего двоюродного брата!?
– Стоп! Спокойно, Влад, спокойно. Выдохнул, а теперь вдохнул. Спокойно.
– Что ты там бормочешь? – заинтересовался кузнец.
Выдох, вдох.
– Скажи, Дорн, – медленно проговаривая слова, спросил я, – только отвечай да или нет. Это твой родственник?
– Да.
– Ему пятьдесят пять лет?
– Ну да.
– Ты считаешь его молодым?
– Ну молод он еще, но…
– ДОРН!
– Да.
– Что да?
– Молодой еще.
Вдох. Выдох.
– Дорн, скажи мне, пожалуйста, – ласково обращаюсь к сумасшедшему, – я младенец?
– Нет.
– Но мне всего
Дорн, опасливо поглядывая на меня, стал бочком пробираться к выходу из лавки.
– Ты, Влад, посиди тут немного, а я сейчас Нату приведу. Я понимаю, устал, перенервничал. Виданное ли дело в погань идти ничего не умея. Тут у любого здоровье пошатнется. Ты сиди и не волнуйся, я быстро.
– Сидеть!!!
Спасибо командир за привитые навыки командного голоса. Дорн плюхнулся на задницу посреди лавки. Покупатели резко отшатнулись.
– Скажи друг мой, а зачем мне понадобилась Ната?
– Ну, она лекарь хороший.
– Не лекарь, а магиня Жизни и не мне она нужна, а тебе.
– Почему мне? – тупит Дорн.
– Потому что ты либо ослеп, либо сошел с ума.
– Я? – удивляется Дорн.
– Ну не я же.
Задумчивый взгляд кузнеца.
– Повторяю для особо здоровых. Ната нужна тебе.
– Почему?
– Либо у тебя очень плохое зрение и ты видишь перед собой взрослого мужика вместо восемнадцатилетнего пацана, либо ты сошел с ума, говоря, что пятьдесят пять лет для человека это молодость.
– Какого человека?
– Этого!
Потеряв всякое терпение я подымаю за шкирку подошедшего, так кстати, пацана со свертком, переношу его через прилавок и показываю Дорну.
Дорн внимательно осматривает пацана, который от удивления даже не пытается барахтаться.
– Это не человек, это мой родственник, – важно заявляет кузнец.
Я сейчас сам сойду с ума. Отпускаю пацана, сажусь на пол рядом с Дорном.
– И почему твой родственник не может быть человеком? – спокойно, безразлично и устало спрашиваю я.
– Потому что он гном.
– Кто гном?
– Он. Между гномом и человеком не может быть потомства и так как он мой родственник, он гном.
– А почему не человек? – туплю уже я.
– Потому, что я гном.
Занавес.
Сижу на полу, закрыв глаза. До ушей доносится стандартный звуковой фон базара. Люди спрашивают, торгуются, спорят и, наконец, заключают сделки. Люди.
– Тебе же говорили и люди, и эльфы, и гномы, и, как его, тритоны тут есть, и черт знает кто еще. Чему ты удивляешься? Не поверил?
Поверил.
– Опять. Да, поверил, но как-то так, мол, пока не увижу, не рассказывайте сказки. А может, Дорн должен был сразу представиться, гном я, а не больная фантазия падре. Чем Дорн поил жертву волчиц, не помнишь? Глазки-то открой.
Послушавшись, я открываю глаза. Надо мной склонилась озабоченная голова Дорна, рядом с ним, с любопытством рассматривая меня, стоял его родственник, пятидесяти пяти летный малолетка.
– Влад, ты в порядке? – озабоченно спрашивает Дорн. – Может сходить за Натой? Я быстро.