Чужак
Шрифт:
— Давай посмотрим, что все-таки происходит в главном бункере.
— А как ты разберешься в этом? — спросил я, имея в виду появившийся на экране список из примерно трехсот объектов наподобие, возможно, того, в котором — то ли в качестве гостей, то ли в качестве пленников — находились мы.
— Легко. Здесь все пронумеровано, даже кресла. Наверное, для того, чтобы облегчить инвентаризацию.
— Спасибо бюрократии.
Она ввела код.
— Есть.
— Нам нужны только внутренние камеры.
— Начали. —
— Следующий. — Стрелка опустилась ниже.
— Ага, вот и камера пыток, — сказал я, увидев комнату, где мы проходили процедуру дезинфекции.
— Значит, мы не ошиблись: Феникс действительно наблюдал за нами.
— Чертов извращенец, наверное, пускал слюни, глядя, как мы раздеваемся и дрожим под этим проклятым дезинфектом. Знаешь, я начинаю сомневаться в моральных качествах нашего гостеприимного хозяина.
— Я тоже. — Она переключилась на следующую камеру. Перед нами возникла кухня, та самая, в которой мы готовили попкорн.
— Можешь дать звук?
— Попробую… да. — Она показала на появившуюся на экране зеленую полосу.
— Включи на полную. — Я смотрел на экран, размеренно ронявший в раковину жемчужные капельки воды. Микаэла добавила звуку. И тут же комнату наполнил звон, словно стальной шарик упал на дно металлического тазика. — Как видишь, старина Феникс мог не только подглядывать, но и подслушивать. Интересно, не наблюдал ли он за нами, когда мы принимали душ.
— Сейчас это не самая большая проблема. Посмотри лучше сюда.
Микаэла перешла на другую камеру. Комната на экране точь-в-точь походила на ту, в которой находились мы.
— Должно быть, это командный центр в главном бункере. Видишь те красные огоньки?
— Сигнализация?
— Наверное. — Она покачала головой. — Компьютер в бункере пытается предупредить, что кто-то подключился к нему отсюда.
— Но где же все?
— Посмотрим… подожди. Эй, кажется это кухня! Ну и грязища!
Кухня главного бункера, находившегося от нас на расстоянии примерно пятидесяти ярдов, отличалась от нашей лишь тем, что была раза в два больше. На столе валялись упаковки от продуктовых пакетов, в пластиковых контейнерах засыхал томатный соус с приклеившимися к нему зернышками риса. В углу громоздилась куча использованных одноразовых стаканчиков.
Микаэла наморщила нос.
— Образцовыми хозяевами их не назовешь, верно?
— Может быть, просидев под замком несколько месяцев, начинаешь не обращать внимания на такие мелочи. Постой. Там, на столе, какие-то предметы, похожие на пластиковые ложки. Можешь их увеличить? Хочу разобраться, что это такое.
— Минутку. Мне придется вернуться к меню. Ага, вот оно. Сейчас дам стопроцентное увеличение.
Я
— Да, ребята, похоже, не очень-то полагаются на кофеин. Сколько там шприцев?
— Черт, не меньше дюжины. Даже кровь на иголках видна. Надеюсь, они еще не обзавелись вредной привычкой колоться чужим шприцем.
— Что ж, покайфовать здесь любят. Наверное, ради этого и обчистили больничную палату. Посмотри, сколько упаковок от демерола.
— Но мы еще никого не видели.
— Отсыпаются после вечеринки.
— Бдительности им не занимать.
Микаэла торопливо проверила остальные камеры. Сцены на большом экране сменяли друг друга: ванные, коридоры, кладовые, больничная палата (с пустыми полками).
— А теперь улы-ы-бо-о-чку! — пропела Микаэла, кивая на экран. Мы увидели самих себя, но задерживаться не стали. Следующей была комната отдыха, которую Феникс демонстрировал раньше, та, где люди читали, разговаривали, играли в поло. Я бы не удивился, увидев на диванах пару одурманенных наркотиками приятелей нашего милого куратора.
– Черт… давненько здесь никто не занимался уборкой.
Действительно, просторное помещение хранило несвежие следы разудалой оргии. На полу пустые бутылки из-под вина. На кофейном столике несколько шприцев и немытые чашки. На стенах… со стороны это выглядело так, словно кто-то бросил пригоршню дерьма, а потом размазал его большими кругами.
Я покачал головой.
— Он снова нас одурачил. Здесь не было никого, по крайней мере, часов десять.
— Думаю, показал нам какие-нибудь архивные записи, может быть, годичной давности.
— Но зачем? Какой смысл? Что ему от этого?
— Возможно, никакого смысла и нет. Парень накачал себя дурью и решил повеселиться.
— Считаешь, он под кайфом?
— Не удивлюсь, если вообще спятил. — Она вздохнула. — Грег, у меня такое чувство, что никакой команды в том бункере вообще нет.
— Значит, Феникс там один.
— И не исключено, что очень давно. А в одиночестве так хочется чем-то подсластить жизнь. Черт, парень, возможно, впервые заполучил хоть какую-то компанию. Может быть, он уже забыл, когда в последний раз вылезал из этого каменного мешка.
— Господи. — Во мне шевельнулось неясное беспокойство. — Тогда нам надо первым делом выбираться отсюда. Кто знает, в какие игры ему захочется поиграть.
— Выбираться? Но как? — Микаэла огляделась. — Нас окружают бетонные стены в три фута толщиной и стальные двери без ручек.
— Должен быть какой-то другой выход.
— Черт.
— В чем дело?
— Похоже, мы все-таки кого-то разбудили.
Трудно сказать, откуда появилась эта фигура. Может быть, человек спал в кресле, не попадавшем в поле зрения камеры. Так или иначе, теперь он (или она) стоял перед объективом.