Чужак
Шрифт:
Я вбежал в кухню. Но голос не отставал.
— ПОСЛУШАЙТЕ! — взревел Феникс, и на полке задрожали тарелки. А на столе лопнуло стекло.
Схватив за плечи Микаэлу, я развернул ее и прижал к себе, защищая от разлетающихся осколков. Что-то ужалило меня в щеку. Я потрогал лицо и увидел на пальцах кровь.
— ПОСЛУШАЙТЕ! — громыхнул голос. — ВАМ КОНЕЦ, ВАРВАРЫ. НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК ГРЯДЕТ. ЧЕЛОВЕК, КОТОРОМУ ВЫ НЕДОСТОЙНЫ ЛИЗАТЬ НОГИ. ДА! БЕГИТЕ! БЕГИТЕ! НО ОТСЮДА ВАМ НЕ УЙТИ!
Я ударил ногой по двери раздевалки. Оттуда можно попасть в коридор, ведущий к наружной двери. Но ведь двери пневматические.
— ОТЛИЧНО, РЕБЯТА. ВЫ ПОВЕСЕЛИЛИСЬ. ТЕПЕРЬ МОЯ ОЧЕРЕДЬ.
Я остановился. Микаэла схватила меня за руку. Лицо ее было белым от страха. Феникс собирался сыграть с нами какую-то свою, садистскую игру. Из динамика доносилось его тяжелое дыхание, напоминающее порывы штормового ветра. Вдох… выдох… вдох… Я ощущал его возбуждение и даже слышал глубокий низкийй гул его бьющегося сердца. Гулкий ритм наполнял выложенную плитками комнату, смешиваясь с влажным причмокиванием.
В ушах у меня звенело, но я все же чувствовал: звук стал другим.
Первой догадалась Микаэла.
— Кондиционер. Я его не слышу.
Я протянул руку к вентиляционной решетке. Ничего.
— Черт… Он отключил подачу воздуха, хочет нас задушить.
— Но воздуха здесь хватит на несколько дней, — возразила она. — Какой смысл…
— Я ЧЕЛОВЕК ТЕРПЕЛИВЫЙ, ГРЕГ. БУДУ СИДЕТЬ ХОТЬ МЕСЯЦ. СИДЕТЬ И СМОТРЕТЬ, КАК ТЫ И ТВОЯ СУЧКА БУДЕТЕ ПоДЫХАТЬ ОТ УДУШЬЯ, КАК ВЫ НАЧНЕТЕ ХРИПЕТЬ, КАК У ВАС ГЛАЗА ПОЛЕЗУТ НА ЛОБ. ВЫ БУДЕТЕ УМИРАТЬ МЕДЛЕННО… ОЧЕНЬ МЕДЛЕННО.
— Да пошел ты…
— Извращенец, — добавила Микаэла.
ДАВАЙТЕ, СМЕЙТЕСЬ… ИЗДЕВАЙТЕСЬ! МНЕ К ЭТОМУ НЕ ПРИВЫКАТЬ. Я С ЭТИМ ВЫРОС. Я ВЕСЬ ПОКРЫТ БРОНЕЙ. ВАМ МЕНЯ НЕ ЗАДЕТЬ. А ВОТ Я ПРИЩЕМЛЮ ВАМ ЗАДНИЦЫ. ВЫ БУДЕТЕ ПОЛЗАТЬ НА КОЛЕНЯХ, И УМОЛЯТЬ МЕНЯ СОХРАНИТЬ ВАМ ЖИЗНЬ. — Он хихикнул. — ДЕРЖИТЕСЬ ПОКРЕПЧЕ, ДЕТКИ. У МЕНЯ ДЛЯ ВАС ЕСТЬ ПАРОЧКА СЮРПРИЗОВ. ВАМ НЕ ПРИДЕТСЯ ДОЛГО ЖДАТЬ.
41
— ПОСЛУШАЙТЕ… ГРЕГ? МИКАЭЛА? ПОСЛУШАЙТЕ МЕНЯ. ПОЧЕМУ БЫ НАМ НЕ РАЗВЛЕЧЬСЯ, А? УГАДАЙТЕ, ЧТО Я СЕЙЧАС СДЕЛАЮ? ВСЕ ВАРИАНТЫ ПЕРЕДО МНОЙ НА ЭКРАНЕ, КАКУЮ КНОПКУ НАЖАТЬ? НУ, ПОДСКАЖИТЕ. ДАВАЙТЕ ПОГОВОРИМ.
Голос Феникса по-прежнему бил в уши. Я оглядывал раздевалку. О том, чтобы сдаться на милость Фениксу, не могло быть и речи. Что-то подсказывало, что прежде чем скормить нам улью, он попытается поковыряться в наших мозгах. У этого парня была очевидная склонность к милым гадостям. Если он возьмет верх, мы станем его игрушками. Ну, уж нет.
Но что, черт возьми, я мог сделать? Открыть дверь в дезинфекционную камеру? Нет. И даже если бы мы открыли ее, то оказались бы перед другой стальной преградой, толщиной в руку, отделяющей нас от внешнего мира. В общем, мы с Микаэлой оказались в положении жуков, посаженных в стеклянную банку каким-нибудь юным натуралистом. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ему взбредет в голову оторвать нам крылышки?
Микаэла тоже огляделась. Смотри, ни смотри — раздевалка как раздевалка. Выложенные плиткой стены. Ни одного окна. Деревянные скамейки. Шкафчики для одежды, полки с резиновыми сандалиями и комплектами одежды. Над головой обычный бетонный потолок с лампой дневного света.
—
— Забавляйся в одиночку! — крикнула Микаэла.
Голос вернулся. Хриплый, возбужденный, горячий. Я представил, как Феникс сидит у компьютерного терминала, раскачиваясь взад-вперед, с раскрасневшимся лицом и липкими пальцами. И на экране перед ним мы. Озираемся, ищем выход. Действительно, жуки в стеклянной банке. Мечемся по комнате, ощупываем стены, в надежде обнаружить потайную дверь, заглядываем под скамьи, всматриваемся в вентиляционную трубу. Бесполезно. Мы в лапах маньяка.
— ЗНАЕТЕ, Я МОГУ СДЕЛАТЬ КОЕ-ЧТО ПО-НАСТОЯЩЕМУ КРУТОЕ! — Феникс ухмыльнулся. — ДА, ЭТО КРУТО. А ЗНАЕТЕ, ЧТО Я ПРИДУМАЛ?
— Пошел в задницу! — огрызнулась Микаэла.
— В ЗАДНИЦУ? Я МОГУ ОТЫМЕТЬ В ЗАДНИЦУ ТЕБЯ, СУЧКА. ЗНАЕШЬ ЧТО? Я ВИДЕЛ ТЕБЯ ГОЛОЙ В ДУШЕ. У НАС КАМЕРЫ ПОВСЮДУ. ЗАДНИЦА У ТЕБЯ, КАК ЯГОДКА. Я БЫ ТОБОЙ ЗАНЯЛСЯ. ТЫ БЫ У МЕНЯ ПОКРУТИЛАСЬ. ДАЖЕ ПОКРИЧАЛА БЫ. НУ, КАК, ХОЧЕШЬ?
— Эй, Феникс! — сказал я. — Так что ты там задумал? Расскажи.
— О? ГОТОВ ПОИГРАТЬ, А, ГРЕГ?
Я кивнул.
— Давай, сделай нам сюрприз.
— ТАК ВОТ. Я ТУТ СИДЕЛ И СМОТРЕЛ НА ПАНЕЛЬ КОНТРОЛЯ ТЕМПЕРАТУРЫ. ВСЕ ПРОСТО, СДВИГАЕШЬ РЫЧАЖОК ВНИЗ, И ТЕМПЕРАТУРА ПАДАЕТ ДО ТОЧКИ ЗАМЕРЗАНИЯ. Я МОГУ ПРЕВРАТИТЬ ВАШИ КОМНАТЫ В ХОЛОДИЛЬНИК. СТЕНЫ ОБЛЕДЕНЕЮТ, ИНЕЙ НА ПОЛУ… А Я СИЖУ И СМОТРЮ, КАК СИНЕЮТ ВАШИ ЛИЦА. НУ, КАК? — Шутка ему понравилась, и он рассмеялся.
— Вы ведь не сделаете это, Феникс, да? — Микаэла посмотрела на стену. — Мы ведь ничего плохого вам не сделали.
— ДА, ВЕРНО! — Он замолчал, и комнату наполняло лишь хриплое дыхание. — МИКАЭЛА, ЗНАЕШЬ, ВОЗМОЖНО, Я НЕ СТАНУ ТЕБЯ ЗАМОРАЖИВАТЬ, ЕСЛИ ТЫ СДЕЛАЕШЬ КОЕ-ЧТО ДЛЯ МЕНЯ.
— Что?
— МЕДЛЕННО… МЕДЛЕННО… РАЗДЕНЬСЯ. НАЧНИ С ДЖЕМПЕРА. ТЫ ЖЕ ВИДЕЛА, КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ. ПОДРАЗНИ МЕНЯ. ЕСЛИ ПОСТАРАЕШЬСЯ, Я ОСТАВЛЮ ТЕРМОСТАТ В ПОКОЕ. ЧТО ТЫ НА ЭТО СКАЖЕШЬ?
Черт побери, что ты придумаешь потом, когда тебе наскучит это?
Я не доверял Фениксу. Ни на грош. Нужно искать выход. Ищи, Валдива! Сказал я себе. Должно же быть что-нибудь.
— ТАК, МИКАЭЛА… ПРИПОДНИМИ ЕГО… МЕДЛЕННО И ПЛАВНО… ТАК… ДА, ТАК…
Дыхание сделалось громким и учащенным. Микаэла, взявшись за низ джемпера, потянула его вверх, обнажая плоский живот. Я понимал, что она тянет время. Но долго это продолжаться не могло.
Где же выход? Я снова осмотрел шкафы для одежды. Они стояли у самой стены, высокие, от пола до потолка. Каждый состоял из трех секций, двенадцати отдельных кабинок с кодовыми замками. Мое внимание привлекла полоса на полу. Кто-то тащил что-то тяжелое, тяжелое и твердое — некоторые плитки даже потрескались. Полоса заканчивалась у днища крайнего шкафчика. Такие следы остаются от тяжелой мебели. Значит… я уже не прислушивался к плотоядному сопению Феникса, несомненно, занятого созерцанием обнаженной женской груди. Шкафчик, к которому вела полоса, выбивался из общего строя, выступал вперед на пару дюймов. Кто-то притащил его туда, в одиночку и не смог подвинуть вплотную к стене. Кто-то… Феникс? Но с какой стати ему так напрягаться?