Чужаки
Шрифт:
— Наташа, родная моя, прости, прости меня, — шептал Влад сквозь слезы.
Он забылся тревожным сном только под утро. Сквозь пелену забытья он явственно увидел вошедшего в комнату брата Валерку.
Тот присел на кровать, положив руку на грудь Влада.
— Здорово, ты не ждал меня, а я знал, что тебе сейчас трудно и больно, и поэтому пришел. Пойдем со мной.
— Куда? — спросил его Влад.
— Мы пойдем с тобой в лес, туда, где мы с тобой родились.
Влад поднялся с кровати и шагнул за братом. Они оказались в березняке.
— Ну что идем? — позвал
— Умойся, и тебе станет легче, — сказал Валерка.
Влад умыл лицо и начал пить холодную, сводящую зубы родниковую воду, чувствуя, как живительная влага растекается по всему телу. Отойдя от родника, он увидел Валерку, склонившегося над большим серым волком.
— Ты помнишь его? — спросил он у Влада. — Это Демон.
И Влад, приглядевшись, узнал вожака.
— Ты помнишь, как за ним охотились, травили, убили его волчицу с волчатами, перестреляли стаю, лишь бы добраться до него, но его никто не смог достать. Он ушел и его долго не было. Люди-звери вздохнули свободно. Но когда пришла беда и появились собаки-людоеды, хитрые и коварные, люди вспомнили про Демона, и он вернулся. И была битва, страшная битва в лунную ночь. Проснувшись утром, люди увидели трупы собак-людоедов и обрадовались: беда отступила! А на утесе гордо стоял Демон с оставшимися после битвы волками.
Влад подошел к волку и погладил его по жесткой шерсти. Волк повернул голову и лизнул его руку.
— Помни, брат, о Демоне, который на зверства людей ответил добром. Помни, Влад, Влад...
И вдруг брат пропал, а вместе с ним исчезли лес и могучий волк...
— Влад, — Димка, присевший на кровати, тряс друга за плечо. — Вставай, пора уже.
Влад открыл глаза и поднялся с постели. На него было страшно смотреть. Он выглядел совершенно погасшим. Лицо его осунулось, глаза запали. На висках засеребрилась седина. Он молча прошел в ванную, так же молча позавтракал и переоделся в форму. Лицо его немного прояснилось лишь тогда, когда он вошел к матери. У нее на глазах навернулись слезы.
— Ну что ты, мама? Все будет хорошо. Мы будем жить, мама, ты права. У нас есть частица ее: мой сын и твой внук.
Влад попрощался, поцеловав мать.
— Сегодня я заберу Наташу, — сказал он уже на пороге. — И повидаю малыша.
— Иди сын, — сказала мать и прочитала про себя молитву за него.
В половине девятого у входа в детприемник Влад с Димкой встретили Алеху с матерью и Олесей.
— Вы пришли. Хорошо, пойдемте, — устало произнес Влад.
Начальник, майор с морщинистым лицом, пытался скрыть довольную улыбку при виде зашедших к нему в кабинет Влада с Алехой. Он стоял в углу и заваривал в маленьком чайнике чай.
«Ох, ворюга, — подумал Влад, оглядывая облицовку кабинета, — ведь эти доски и фанеру мы выпросили у шефов, чтобы утеплить спальню у сирот, а он себе кабинет отгрохал руками пацанов и сержантов...»
— Вижу, Владин, что слово ты свое сдержал, а наказать мне тебя все-таки придется за плохую службу.
— Служить-то я рад, да вот прислуживать
— Кому прислуживать? Мне что ли? — усмехнувшись, спросил майор.
— Вам, подонку в майорских погонах! Для которого сотрудники — рабы, пацаны — придурки! Который пригрелся у закона и устроил себе княжество, превратив приемник в спецдом.
Глаза начальника расширились от удивления.
— Владин, ты отдаешь себе отчет в том, что несешь? Ты, случаем, не заболел?
— Да нет, я как раз выздоровел за эти три дня. Я совершенно выздоровел: для меня это были судные дни, — ударяя на каждое слово, с ожесточением произнес Влад. — Но вам этого не понять!
— Что, поумнел за три дня-то, разговаривать научился? — грубо перебил его майор. — Да я тебя сгною! Ты у меня будешь по струнке ходить. Прикажу на столб влезть — и ты полезешь! Я тебя...
— Я уже не полезу! А вот вы скоро вылезете из этого кресла!
— Что-о?! Ты мне угрожаешь? — майор в бешенстве уставился округлившимися глазами на Владина. — Советую тебе написать рапорт! А пацана — в «дисциплинарку» и напоследок ты его увезешь в «спецуху»!
— Не получится, — спокойно ответил Влад.
— Это мы поглядим. Мухтаров, Чириков, — крикнул он в коридор.
В кабинет вбежали два сержанта.
— Закройте его в «дисциплинарку», — приказал он сержантам, кивнув на Алеху.
Сержанты подошли к Алехе, но он вдруг встал в боевую стойку и закричал:
— Стоять, мрази, а то уроню!
Сержанты на мгновение опешили.
— Уберите своих собак! — крикнул Влад начальнику и ладонью пришлепнул к столу протест прокурора.
Начальник взглядом пробежал текст и тут же отдал приказ:
— Мухтаров и Чириков, свободны.
Недовольные и обиженные они вышли из кабинета.
— Ты можешь увольняться; Владин, а иначе я тебя в три дня уволю! — хрипло произнес начальник.
В это время раздался телефонный звонок, и начальник поднял трубку.
— Майор Бычков слушает. Здравия желаю, товарищ полковник!
— Сергей Михайлович, старший сержант Владин ваш сотрудник?
— Да мой, он пока еще служит.
— Так вот, майор Бычков, сегодня генералом подписан приказ о присвоении досрочно старшему сержанту Владину звания старшины милиции.
— За что? — лицо начальника вытянулось и он гневно посмотрел на Влада.
— За раскрытие преступной группы и задержание особо опасных преступников. От вас требуется характеристика на Влада Алексеевича Владина. Вам понятно, товарищ майор?
— Есть, товарищ полковник, — и начальник положил трубку. Минуту он сидел в задумчивости, затем, посмотрев на Владина, недовольно произнес: — Вы свободны, товарищ старшина, тьфу, пока еще старший сержант. Но запомни, Владин, ты в моей власти.
— Надолго ли? — сказал Влад, выходя с Алексеем из кабинета.
Акт о передаче несовершеннолетнего Шороха родителям был подписан без каких-либо проволочек. Алехе вернули его вещи. Он тут же натянул на себя голубой тельник и сверху надел белую олимпийку. Они вышли навстречу последним ласковым лучам осеннего солнца.