Чужаки
Шрифт:
Санька скинул халат и пошел к выходу, но его догнал Михей.
— Уралец! Подгонишь бабки, понял? — сказал он.
— Сколько?
— Червонец, — отрезал подвыпивший Михей.
Дописав заявление на свидание, Санька пошел к дежурным.
— Вон Вальцов стоит, иди подпиши у него, — сказал ему дежурный по режиму.
— А который Вальцов?
— Ну ты, паря, даешь! Начальство в лицо надо знать. Вон, видишь у стендов подполковник стоит? Это и есть директор.
Санька подошел к нему и протянул заявление. Быстро пробежав
— Разрешаю, но только на тридцать минут. Вообще-то у нас свидания через три месяца. Но к тебе издалека приехали.
Прислонив заявление к планшету, он поставил свою визу.
— Пахомыч, — подозвал он дежурного, — проводи парня и объясни ему все. А попозже его воспитатель подойдет.
По дороге к проходной Пахомыч наставлял Саньку:
— Говори, что живешь нормально, кормят хорошо, ходишь в кино, баню, понял?
— Да, — с готовностью буркнул Санька.
На проходной увидев мать и брата он бросился к ним. Мать заплакала, обняв сына и приглаживая ежик на его голове. Они прошли к комнате свиданий. Мать захлопотала над столом.
— Ну как, братан? — спросил Борис, усаживаясь на лавку.
— Нормально, отобьемся, — улыбнулся ему Санька.
— Садитесь, поешьте, — пригласила мать сыновей.
Они сели. Борис разрезал дыню.
В комнату вошел Санькин воспитатель Пончик и сел поодаль, наблюдая за ними.
— Как дома, как батя, Антошка? — спросил Санька.
От рассказов матери на душе у него потеплело, накрыло теплой волной радости.
Уловив момент, когда Пончик отвернулся, Санька пальцами сделал знак Борису: «Нужны деньги!»
Брат ответил кивком. В глазах стоял вопрос: «сколько?»
Мать поняла этот немой диалог и, отрезав ломтик дыни, подошла к Пончику:
— Угощайтесь.
Он поначалу отнекивался, но все же взял дыню.
— Как он себя ведет? — поинтересовалась мать.
— Нормально, пока только привыкает.
Воспользовавшись моментом, Санька прошептал:
— Борь, надо полтинник на житуху.
— У меня только четвертак.
— Давай, только положи под семечки, в дыню.
Мать подошла к Саньке и прижала к себе его голову. Так они и сидели, обнявшись, пока к ним не подошел Пончик:
— Пора, время истекло. Вы попрощайтесь, а я пока посмотрю передачу. Извините, порядок такой.
Мать поцеловала Саньку.
— Пиши, сынок.
Борис обнял брата:
— Держись, браток.
— Ну что, пошли? — позвал Пончик.
Санька взял передачу и пошел следом за ним, потом еще раз оглянулся и помахал рукой. Борька обнял мать. Она стояла, уткнувшись ему в плечо, и утирала слезы. Санька в последний раз посмотрел на них. В его глазах были боль и грусть.
— Ну и повезло тебе, Уралец, — сказал Пончик, извлекая шоколадку из Санькиного кармана. — Не возражаешь? — улыбаясь, спросил он.
— Да что вы? Кушайте на здоровье, — с наигранной беспечностью
Санька пошел в мастерскую, на ходу пряча деньги в потайное место. Увидев его, пацаны кинулись навстречу, но их опередил Михей.
— Ша! Голодяги! — сказал он властным тоном, взяв дыню и горсть конфет. Затем в упор взглянул на Саньку и спросил:
— Взял?
— Нет.
— А че?
— Да Пончик все время рядом был, — он кивнул головой в сторону воспитателя, который сидел с мастером в «бендежке» перед распечатанной бутылкой водки.
Пацаны тут же расхватали конфеты и яблоки. Санька подошел к Тимуру, одиноко стоявшему с напильником у верстка, и засунул ему в карман маленькую шоколадку:
— Это тебе, Тим!
Чуть ли не пол-училища собралось на стадионе, где проводился футбольный матч между спецучилищем и воинской частью, соседями по территории. «Спецуха» проигрывала со счетом 1 : 2. Санька «болел» вместе со всеми. К нему подсел Тимка:
— Я тут письмо...
— Подожди, Тим, — отмахнулся от него Санька, напряженно следя за игрой.
— Уралец, выходи! — крикнул ему ковылявший по полю Цезарь.
Тимка поднялся и пошел со стадиона.
Санька выбежал на поле и. получив мяч, стал прорываться к воротам солдат. Сделав обманный маневр, он обвел защитника и вышел на ворота.
— Угол держи, Силан! — прокричал Ярослав вратарю.
Санька сильным ударом послал мяч в ворота, сравняв счет.
Его обнимали, висли у него на шее.
— Пацаны! — вдруг закричал кто-то. — Масленок в колодец залез! Валец зовет!
Всех со стадиона словно ветром сдуло. Запыхавшись, подростки остановились у раскрытого колодца, рядом с забором. У отброшенного в сторону люка стояли директор с воспитателями.
— Вытащите его, — приказал он Хубану.
Несколько самых худощавых пацанов скрылись в колодце
— Помогите, я задыхаюсь, — донесся из дыры слабый голос Тимура.
— Руку давай. Да нет, лучше за ноги... — слышалось из колодца.
Минут через пять из отверстия появились пацаны вместе с Тимкой. Директор отозвал в сторону Хубана.
— Воспитай его! — резко сказал он и, повернувшись, пошел вместе с воспитателями в «контору».
До Саньки донеслось:
— Пора его в психушку.
Грязный и мокрый Тимка стоял на краю колодца, затравленно глядя на пацанов.
— Встань раком и вытяни шею, — грубо приказал ему Хубан
К Тимуру подходили пацаны и сложенными пальцами били его по шее. И тот, не выдержав, упал.
— Все равно убегу, — сквозь слезы шептал он
Его подняли, и Казбек замахнулся для очередного удара. Санька перехватил его руку.
— Кончайте, он уже свое получил!
— Че за заморочки, Уралец! — надвинулся на него Хубан.
— Изуродуешь, тебя Валец отпихает, — пристально взглянув на Хубана сказал Санька.