Чужеземец
Шрифт:
Никогда еще мне не приходилось слышать подобных звуков от живых существ. Не знаю, как его описать, разве что сказать, что именно такого вопля и можно ожидать от камня. Это было ужасно.
Теперь закричали остальные камни. Раздавались звуки битвы, крики умирающих людей, ржание падающих лошадей.
Я яростно затрясла головой, но шум продолжался. Я с трудом поднялась на ноги и заковыляла к выходу из кольца. Звуки раздавались вокруг меня, у меня заныли зубы и закружилась голова, перед глазами все начало расплываться.
До сих пор не знаю, сознательно ли я пошла к расщелине в камне
Как-то ночью я уснула на пассажирском сиденье быстро ехавшей машины: шум и движение укачали меня, создав иллюзию безмятежной невесомости. Водитель слишком быстро въехал на мост, потерял контроль, и я очнулась от сна, ослепленная фарами, сразу же перейдя в тошнотворное состояние падения с высоты на огромной скорости. Такой резкий переход ближе всего к описанию чувства, которое я испытала, только произошло все еще скорее.
Могу сказать, что мое поле зрения сузилось до единственной темной точки, потом вообще все пропало, и осталась не тьма, но яркая пустота. Могу сказать, что мне казалось, будто я вращаюсь с огромной скоростью, или что меня выворачивают наизнанку. Все это чистая правда, и все это никак не передает ощущения полнейшего распада, ощущения, что меня очень сильно ударяет обо что-то, чего не существует.
Правда еще и в том, что ничто не двигалось, ничто не менялось, ничто, вроде бы, и не происходило, и все же я испытывала настолько неконтролируемый ужас, что перестала понимать, кто я, что я и где я. Я находилась в самом сердце хаоса, и никакая воля тела или ума не могла ему противостоять.
Не могу сказать, что я по-настоящему потеряла сознание, но все же какое-то время я себя не сознавала. Я «очнулась», если можно так выразиться, споткнувшись о камень у подножья холма, проехалась последние несколько футов и остановилась в густой траве.
Меня тошнило, голова кружилась. Я с трудом добралась до растущих рядом молодых деревьев и прислонилась к одному из них, чтобы прийти в себя. Рядом раздавались беспорядочные крики, напомнившие мне о звуках, которые я слышала — и ощущала — в каменном кольце. Однако в этих не чувствовалось той нечеловеческой ярости; обычные звуки обычного человеческого конфликта. Я повернулась в ту сторону.
Глава 3
Человек в лесу
Мужчины находились на некотором расстоянии от меня, двое или трое, в килтах, они бежали, как черти, через небольшую прогалину. Издалека раздавались странные хлопающие звуки, которые я смутно определила, как выстрелы из ружья. Когда вслед за выстрелами появились пять или шесть мужчин, размахивающих мушкетами, одетых в красные мундиры и бриджи до колен, я решила, что все еще вижу галлюцинации, моргнула и уставилась на них. Потом помахала рукой у себя перед лицом и подняла вверх два пальца. Все правильно, я вижу ровно два пальца. Ничего не расплывается. Я осторожно принюхалась. Резкий запах весенних деревьев и слабый аромат клевера из-под ног. Никаких обонятельных галлюцинаций.
Потрогала голову. Никаких повреждений. Значит, сотрясение мозга маловероятно. Пульс бьется чуть быстрее, чем обычно, но вполне ровно.
Внезапно отдаленный шум
И тут, когда один из красных мундиров, сбитый с ног одним из стремительных шотландцев, поднялся и театрально погрозил кулаком вслед лошадям, до меня дошло.
Ну конечно же. Кино! Я покачала головой, удивляясь собственному тугодумию. Снимают какую-то костюмированную драму, вот и все. Скорее всего, что-нибудь вроде Милашка-принц-среди-вереска.
Отлично. Невзирая на мои артистические способности, труппа вряд ли поблагодарит меня за то, что я привнесла в съемки ноту исторической недостоверности. Я попятилась в лес, решив обойти поляну и выйти на дорогу, где оставила велосипед. Однако идти оказалось сложнее, чем я предполагала Лес был довольно молодым, с густым подлеском, цеплявшимся за одежду. Мне пришлось передвигаться осторожно, то и дело отцепляя юбку от колючек ежевики.
Если бы он был змеей, я бы на него наступила. Он стоял среди молодых деревьев так тихо и неподвижно, что тоже казался деревом, и я не замечала его до тех пор, пока он не выбросил вперед руку и не схватил меня за запястье.
Другой рукой он зажал мне рот и потащил спиной вперед дальше в лес, хотя я отчаянно отбивалась. Захвативший меня в плен, кем бы он ни был, вряд ли был выше меня ростом, но значительно сильнее. Я учуяла слабый цветочный аромат, вроде бы лавандовой воды, и еще чего-то душистого, смешанного с острым запахом мужского пота. Листва за нами смыкалась, и тут я заметила нечто знакомое в руке, вцепившейся мне запястье. Я сильно затрясла головой, скидывая руку, закрывавшую мне рот.
— Фрэнк! — выпалила я. — Во что это ты, черт возьми, играешь?
Меня разрывало между облегчением от того, что это он, и раздражением из-за слишком грубой игры. После пережитого среди камней я все еще чувствовала себя неуверенно и была не в настроении так развлекаться.
Руки разжались, но я почуяла неладное еще до того, как повернулась. Дело было не только в незнакомом одеколоне, но и в чем-то совсем неуловимом. Я застыла, почувствовав, как волосы на затылке встают дыбом.
— Вы не Фрэнк, — прошептала я.
— Нет, — согласился он, с заметным интересом изучая меня. — Хотя у меня есть кузен с таким именем. Однако я сомневаюсь, что вы, мадам, спутали меня с ним. Мы с ним вовсе непохожи.
Не знаю, как выглядел его кузен, но этот человек вполне мог быть братом Фрэнка. То же сложение: худощавый, гибкий, с тонкой костью; те же точеные черты лица, ровные брови и большие карие глаза, те же темные, аккуратно зачесанные волосы и падающая на лоб вьющаяся прядь.
Только волосы его были длиннее и связаны сзади кожаным шнурком. И кожа с глубоким загаром напоминала цыганскую, которая месяцами — да что месяцами, годами — подвергалась воздействию ветра и солнца; ничего общего с легким золотистым загаром, который Фрэнк приобрел за время наших каникул в Шотландии.