Чужеземец
Шрифт:
К несчастью, эта нелепая мысль совпала с забрезжившим пониманием того, что юноша вовсе не так изможден, как мне казалось. По правде говоря, это сделалось неприлично заметно нам обоим. Я кашлянула, чтобы прочистить горло, вытерла глаза рукавом и соскользнула с его колен.
— Извини… то есть, я хочу сказать, спасибо… но я… — Я лепетала что-то невразумительное, пятясь от него с пылающим лицом. Джейми тоже слегка покраснел, но вовсе не выглядел обескураженным. Он взял меня за руку и снова притянул к себе. Стараясь не прикасаться ко мне, он взял меня за
— Не нужно меня бояться, — тихо произнес он. — И вообще никого не бойся, пока я с тобой. — Отпустил меня и отвернулся к очагу. — Тебе нужно выпить чего-нибудь горячего, девочка, — сказал он самым обыденным тоном. — И поесть тоже. Полный желудок поможет тебе лучше всего. — Я дрожащим голосом засмеялась, глядя, как он пытается одной рукой налить похлебку, и подошла, чтобы помочь. Джейми не ошибся — еда помогла. Мы в дружеском молчании съели похлебку с хлебом, ощущая тепло и сытость.
Потом он встал, поднял упавшее на пол одеяло, бросил его на кровать и поманил меня.
— Поспи немного, Клэр. Ты так вымоталась, а мне кажется, с тобой очень скоро захотят поговорить.
Это прозвучало зловещим напоминанием о моем шатком положении, но я слишком устала, чтобы волноваться из-за этого. Я символически поупрямилась, не желая отнимать у него кровать, но еще никогда и ничто не казалось мне столь притягательным. Джейми заверил меня, что найдет себе другую кровать. Я упала на груду одеял и уснула раньше, чем он дошел до двери.
Глава 5
Маккензи
Я проснулась в полном смятении. Мне смутно помнилось, что произошло нечто очень неправильное, но я никак не могла припомнить, что именно. По правде говоря, я спала так крепко, что в первый момент не могла вспомнить, кто я такая, а не только где нахожусь. Мне было тепло, но в комнате стоял пронизывающий холод. Я хотела зарыться назад в кокон из стеганых одеял, но разбудивший меня голос продолжал нудить.
— Ну же, девица! Ну, вставать пора! — Низкий и сердитый голос походил на лай пастушьей собаки. Я неохотно приоткрыла глаз и увидела нависающую надо мной гору, обтянутую коричневой домотканой материей.
Мистрисс Фитцгиббонс! Ее вид встряхнул меня, и я все вспомнила. Значит, все правда.
Закутавшись в одеяло, я выбралась из постели и поспешила к очагу. Мистрисс Фитцгиббонс принесла миску горячей похлебки.
Я ела, ощущая себя выжившей во время страшной бомбежки, а она выкладывала на кровать одежду. Длинная желтоватая льняная сорочка, отороченная кружевами, нижняя хлопчатобумажная юбка, две верхних юбки в коричневых тонах и светло-лимонный лиф. Ансамбль довершали коричневые полосатые шерстяные чулки и желтые башмаки.
Не обращая внимания на мои протесты, дама вытряхнула меня из моей собственной, неподобающей одежды и проследила, как я одеваюсь в принесенное. Потом отступила, с удовлетворением оглядывая меня.
— А тебе идет желтое, девица. Я так и думала. Сочетается с каштановыми волосами и подчеркивает золото в глазах. Только
Она вывернула карман, напоминающий мешок для муки, и вытащила оттуда кучу лент и немного украшений.
У меня не было душевных сил сопротивляться, поэтому я покорно позволила ей заняться моими волосами. Она связала их в хвост бледно-желтой лентой, причитая над неженственной длиной.
— Боже, дорогая моя, о чем ты думала, подстригаясь так коротко? Ты что, переодевалась в мальчика? Я слышала, что некоторые девушки так поступают во время путешествий, чтобы избежать приставаний красных мундиров. Я всегда говорю — ну и денечки у нас настали, ежели девицы не могут спокойно путешествовать по дорогам.
Она еще посуетилась, одергивая на мне юбки, заправляя локоны и расправляя складки. Наконец она осталась совершенно довольна.
— Ну вот, теперь просто отлично. Можешь доесть, а потом я отведу тебя к Самому.
— К самому? — переспросила я. Мне это не понравилось. Не знаю, кто уж он там, этот Сам, но вопросы точно начнет задавать непростые.
— Ну, точнее сказать, к Маккензи. К кому еще-то?
И правда — к кому еще-то? Это замок Леох. Сам, соответственно, это Маккензи из Леоха, вождь одного из самых крупных септов клана Маккензи, а значит, человек, наделенный большой властью.
Что-то мне совсем не хотелось овсянки, которую мистрисс Фитцгиббонс принесла мне после похлебки, но я притворилась, что ем, надеясь выиграть хоть немного времени, чтобы собраться с мыслями. К тому времени, как она вернулась, чтобы отвести меня к Маккензи из Леоха, я сумела продумать примерный план.
Лэрд принял меня в комнате, расположенной наверху каменной лестницы, в башне: круглой, богато убранной картинами и гобеленами на стенах. Вообще замок показался мне довольно уютным, но весьма скудно меблированным, а эта комната была буквально забита мебелью, изобилующей украшениями, тепло согрета камином и приятно освещена пламенем свечи, особенно по сравнению с моросящим за окном дождиком. Во всех внешних стенах имелись только высокие, узкие окна, предназначенные для защиты от нападений, но в этой, внутренней, стене, были недавно сделаны высокие створчатые окна, впускавшие в комнату достаточно света.
Я вошла, и мое внимание тотчас же привлекла огромная металлическая клетка от пола до потолка, остроумно вмонтированная в изгиб стены; в ней находились дюжины маленьких птичек: зябликов, овсянок, синиц и несколько видов певчих птиц. Я подошла ближе, не в силах оторваться от пухленьких гладких телец и ярких, похожих на бусинки глазок — они, как драгоценные камни, сверкали на фоне бархатной зелени, мелькали среди листьев дуба, вяза и каштана — деревьев, любовно выращенных в заполненных землей горшках на полу клетки. Веселое щебетанье перемежалось шумом крыльев и шелестом листвы — обитатели клетки вспархивали, летали и прыгали.