Чужеземец
Шрифт:
Мне показалось, что мы шли очень долго. Я давно потеряла счет поворотам среди огромных валунов и густой мертвой травы под ногами. Я могла лишь надеяться, что Муртаг не отстал и если и не видел нас, то, по крайней мере, слышал.
Человек, пришедший за мной в таверну — цыган средних лет, ни слова не говорящий по-английски — наотрез отказался брать с собой кого-нибудь еще, кроме меня; он очень выразительно показывал сначала на Муртага, потом на землю, чтобы обозначить, что тот должен оставаться на месте.
В это время года ночью быстро холодает, и мой тяжелый плащ
Я просто разрывалась между мыслями о Джейми, оставшимся без крыши над головой в холодные и сырые ночи поздней осени, и возбуждением от того, что снова его увижу. По спине пробежала дрожь, не имевшая никакого отношения к холоду.
— Уймись, женщина, — раздался неприятный скрежещущий голос. Он сделался тише, когда его обладатель заговорил с кем-то еще. — Пьяна, как лэрд, и трещит, как сорока… что тут еще скажешь…
Другой голос перебил его, но смысла слов я разобрать не смогла: они смешались у меня в голове, хотя и звучали как-то успокаивающе и обнадеживающе. Голос стал ближе, и я наконец сумела различить слова. Пришлось сосредоточиться, но вскоре внимание вновь отвлеклось.
Муха вновь угодила в лужу и безнадежно в ней увязла. Свет из окна искорками отражался в зеленом брюшке. Я не могла отвести взгляд от этого дергающегося изумрудного пятнышка.
— Сестра моя… у тебя ни единого шанса, — пробормотала я, и искра погасла.
Глава 14
Свадьба
Проснувшись, я увидела над головой низкие балки потолка. Кто-то заботливо укрыл меня до подбородка стеганым одеялом. Похоже, я лежала в одной сорочке. Попробовала сесть, передумала, очень осторожно снова легла, закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы удержать голову на подушке и не дать ей свалиться на пол.
Через некоторое время я снова проснулась от того, что дверь в комнату открылась. Я очень осторожно приоткрыла один глаз. Колышущийся силуэт постепенно обрел формы суровой фигуры Муртага, неодобрительно смотревшего на меня от изножья кровати. Я закрыла глаз. Раздалось приглушенное бормотанье, очевидно, обозначающее омерзение. Я снова приоткрыла глаз, но Муртаг уже ушел.
Я уже с благодарностью вновь проваливалась в беспамятство, как дверь опять распахнулась. На этот раз появилась женщина средних лет, видимо, хозяйка этой гостиницы. Она несла кувшин и таз. Женщина весело ворвалась в комнату и с грохотом, отозвавшимся у меня в голове, как столкновение двух танков, распахнула ставни. Надвинувшись на кровать, как целая танковая дивизия, она вырвала из моих дрожащих пальцев одеяло и отшвырнула его в сторону, оставив меня дрожать от холода. — Ну, вставайте, дорогуша, — сказала женщина. — Надо вас быстренько подготовить. — Обхватила меня мощной рукой за плечи и усадила. Я схватилась одной рукой за голову, другой — за живот.
— Подготовить? — промямлила я. Рот как будто был набит гниющим мхом.
Женщина проворно стала умывать меня.
— О да, — приговаривала она — Вы же не захотите пропустить собственную свадьбу, правда?
— Захочу, — отозвалась
Через некоторое время я уже сидела на кровати, полностью одетая, с головокружением и в очень агрессивном настроении, но, благодаря стакану портвейна, предложенному женщиной, была в состоянии двигаться.
Я осторожно отхлебнула уже из второго стакана, пока она пыталась продраться расческой сквозь мои спутанные волосы.
Дверь снова с грохотом распахнулась, и я подпрыгнула, расплескивая портвейн. Одна чертовщина за другой, злобно думала я. На этот раз в комнату ввалились сразу двое, Муртаг и Нед Гован, оба с осуждающим видом. Пока Муртаг медленно обходил кровать, разглядывая меня под всеми углами, я мерилась взглядами с Недом. Муртаг повернулся к Неду и пробормотал что-то, но так тихо, что я ничего не разобрала, кинул на меня последний безнадежный взгляд и захлопнул за собой дверь.
Наконец женщина расчесала мне волосы, стянула их вверх и сделала высокий, тугой узел на макушке, выпустив локоны сзади, так, что они падали на шею, и завитушки вдоль лица.
Мне казалось, что волосы так натянуты, что сейчас сорвут с меня скальп, но результат в зеркале, которое подсунула мне женщина, был неоспоримо хорош. Я стала чувствовать себя немного больше похожей на человека и даже сумела поблагодарить ее за помощь. Она оставила мне зеркало и удалилась, обронив на прощанье, что, мол, какая удача выходить замуж летом, не правда ли, потому что можно украсить волосы цветами.
— Мы, идущие на смерть, — сообщила я своему отражению и отдала ему честь. Потом рухнула на постель, положила на лицо кусок мокрой ткани и снова уснула.
Мне снился дивный сон, что-то связанное с поросшими травой лугами и полевыми цветами, и тут до меня дошло, что за рукава меня теребит вовсе не игривый ветерок, а куда менее нежные руки. Я резко села, отмахиваясь вслепую.
Когда глаза, наконец, открылись, я обнаружила, что маленькая комната теперь больше всего напоминает станцию подземки, в которую набилась толпа народа: Нед Гован, Муртаг, хозяин гостиницы, его жена и долговязый парень, оказавшийся сыном хозяина, с охапкой самых разных цветов — они-то и источали ароматы в моем сне. Тут же была и молодая женщина с круглой плетеной корзинкой. Она дружески улыбалась мне, демонстрируя отсутствие нескольких передних зубов.
Далее выяснилось, что это — деревенская швея, призванная восполнить дефицит моего гардероба, в частности, подогнать по фигуре платье, срочно добытое у каких-то знакомых хозяина гостиницы. Нед держал это самое платье, которое свешивалось у него с руки, как убитое животное. Его разложили на кровати — платье из тяжелого атласа кремового цвета, с глубоким вырезом, с лифом, который застегивался на несколько дюжин крохотных, обтянутых тканью пуговок; на каждой была вышита золотая лилия. Вырез и расширяющиеся книзу рукава были густо оторочены кружевами. Хозяин гостиницы утонул под кучей нижних юбок. Его бакенбарды едва виднелись под пышными складками.