Чужеземец
Шрифт:
— Когда? — спросил он.
— Неделя. Может, дней десять. Недалеко от Лэг Крума.
Знаешь, где это?
Джейми вновь с довольным видом кивнул.
— Знаю.
Я перевела взгляд с одного заговорщика на другого. Так значит, Мургат что-то узнал. Что-то, возможно имеющее отношение к загадочному Хорроксу, о котором, я слышала, Дугал говорил Джейми? Я пожала плечами. Что бы там ни бло, но похоже, Джейми больше не сможет выставлять себя напоказ.
— Полагаю, Дугал и сам тогда сможет сплясать чечетку, — заметила я.
— А? —
— Неважно. Доброй ночи. — Я подхватила свой ящичек с медицинскими принадлежностями и ушла отдыхать.
Глава 12
Командующий гарнизоном
Мы подъезжали в форту Уильям, и я начала всерьез задумываться о том, что мне следует предпринять, когда мы наконец окажемся на месте. Мне казалось, все будет зависеть от того, как поведет себя гарнизонный командующий, если он поверит, будто я — дама благородного происхождения, оказавшаяся в стесненных обстоятельствах, то, возможно, его удастся убедить отправить меня с эскортом обратно в Инвернесс. А уж там я наверняка сумею улизнуть и в одиночку добарться до Крэйг на Дуна.
Но он может заподозрить неладное, — учитывая, что меня привезут с собой Маккензи. Однако внешне я ничуть не похожа на уроженку Шотландии, так что не примет же он меня за шпионку в конце концов. Ведь именно так полагали Каллум и Дугал, — что я английская шпионка.
Оставалось лишь гадать: что же я могла тут вынюхивать? Какие-нибудь антипатриотичные действия, вероятно. К примеру, сбор денег в пользу принца Чарльза-Эдварда Стюарта, юного претендента на престол, вполне мог подходить под это определение.
Но в таком случае, почему Дугал позволил мне увидеть, как он этим занимается? Он запросто мог отослать меня подальше на это время, чтобы я ничего не услышала. Хотя, с другой стороны, все разговоры ведь велись по-гаэльски…
Может, именно в этом и весь смысл. Я вспомнила, как блеснули у него глаза, когда он сказал:
— Я думал, ты не говоришь по-гаэльски.
Может, это было испытание, проверка: действительно ли я не понимаю их языка. Ведь никому бы в голову не пришло засылать в эти края шпиона, не владеющего местным наречием.
Тем не менее, подслушанный мною разговор между Джейми и Дугалом явно указывал на то, что Дугал — якобит, а вот Каллум — еще нет.
От всех этих предположений у меня начала гудеть голова, и я вздохнула с облегчением, когда мы наконец подъехали к большому поселению. Хотя все кровати тут и делались в расчете на маломерков — да еще таких, которым не страшны были клопы и блохи — по крайней мере, я была бы рада отдельной комнате. В деревнях поменьше мне пришлось ночевать в общем зале, в окружении храпящих, завернутых в пледы мужчин.
Обычно я мгновенно проваливалась в сон, утомленная целым днем, проведенным в седле, и вечерними разговорами Дугала о политике. Но в первый вечер в гостинице я полчаса провела без сна, поражаясь тому
Прислушиваясь к этому хору, я невольно подумала, что в госпитале люди редко храпели по-настоящему. Они тяжело дышали, стонали, иногда даже всхлипывали во сне. Но никакого сравнения с этой какофонией. Может быть, больные и раненые просто не в состоянии достаточно для этого расслабиться.
Если сии наблюдения были верны, то мои нынешние спутники все как один пребывали в отменном здравии. По крайней мере, судя по их внешнему виду, никто бы в этом не усомнился, когда, расслабившись, они привольно располагались вокруг очага. Сну они предавались с той же самоотдачей, с какой прежде утоляли голод. Умиротворенная, я наконец заснула, завернувшись в плащ.
Так что, по контрасту, в крохотной вонючей отдельной каморке мне показалось довольно одиноко. И хотя я сняла постельное белье и выбила тюфяк, чтобы избавиться от насекомых, но в безмолвном мраке заснуть мне никак не удавалось.
Из общего зала внизу смутно доносился какой-то шум, отзвуки голосов и движения, но это лишь усиливало чувство изолированности. Впервые с момента в замок я оказалась совершенно одна, и мне это не слишком понравилось.
Вскоре после двух на следующий день я вновь прошла под ощетинившейся остриями решеткой, охранявшей ворота Вентворта с момента его возведения в шестнадцатом веке. За прошедшие годы тюрьма не утратила своего угрожающего вида, и я прикоснулась к кинжалу в кармане, чтобы набраться мужества.
Если верить сведениям, добытым Рупертом и его помощниками-шпионами у часовых тюрьмы во время вчерашней вылазки, сэр Флетчер сейчас должен быть глубоко погружен в послеобеденный отдых. Руперт и остальные ввалились вчера в гостиницу перед самым рассветом, с красными глазами, источая пары эля. Все, что Руперт ответил на мои вопросы, было: «Ох, девица, чтобы выиграть, нужна только удача. Вот чтобы проиграть, требуется умение.», после чего свернулся калачиком в уголке комнаты и немедленно заснул, оставив меня по-прежнему мерить шагами пол, как я делала это всю ночь.
Проснулся он через час, с ясными глазами и ясной головой, и выложил мне план, который я должна была привести в исполнение.
— Сэр Флетчер не позволяет никому и ничему помешать его трапезам, — сказал он. — Кто бы ни желал его видеть, может желать это до тех пор, покуда он не покончит с едой и питьем. А после полуденной трапезы в его привычках удалиться в свои покои и слегка вздремнуть.
Муртаг под видом моего грума прибыл на четверть часа раньше и был пропущен безо всяких осложнений. Предполагалось, что его отведут в кабинет сэра Флетчера и предложат подождать. Находясь там, он должен был обыскать кабинет, чтобы найти план западного крыла и, если повезет, ключи от камер.