Чужеземец
Шрифт:
— А что, были прецеденты — дарить новобрачной рыбу? — с интересом спросила я.
Джейми снял чулки и разложил их на скале, подсушить на солнце. Длинные пальцы на ногах радостно зашевелились, ощутив тепло.
— Есть старая песня о любви, с Островов. Хочешь послушать?
— Да, конечно. Гм… если можно, по-английски, — добавила я.
— О да. Слуха у меня нет, поэтому я просто прочитаю. Он откинул волосы с глаз и продекламировал:
Ты, дочь короля из ярко освещенного дворца, В ночь,И далее, перечисляя весь список флоры и фауны Островов. Я спокойно смотрела на то, как он декламирует, и думала: как все это странно — я сижу на скале среди шотландского озерка и слушаю любовную песню, держа на коленях большую рыбу. И самая большая странность в том, что мне все это ужасно нравится.
Джейми замолчал, и я зааплодировала, удерживая форель между колен.
— О, мне понравилось! Особенно вот это: я приду к тебе с дарами. Похоже, он был по-настоящему пылким возлюбленным.
Джейми прикрыл глаза от солнца и расхохотался.
— Думаю, я могу добавить собственную строчку: Я буду нырять в озера ради тебя.
Теперь мы смеялись оба, а потом замолчали, греясь на теплом солнышке.
Было так мирно, никаких звуков, кроме журчания воды. Джейми дышал все спокойнее. Я хорошо видела, как медленно вздымается и опускается его грудь, как неторопливо бьется пульс у него на шее. У основания шеи был маленький треугольный шрам.
Я чувствовала, как робость и скованность постепенно исчезают. Протянула руку и стиснула его ладонь в надежде, что прикосновение вернет нам непринужденность, как это уже происходило. Джейми обнял меня за плечи, но это тут же заставило меня вспомнить о четких очертаниях его тела под рубашкой. Я отодвинулась, притворившись, что мне необходимо сорвать желтые цветки зверобоя рядом с камнем.
— Хорошо помогает при головной боли, — объяснила я, засовывая букетик за пояс.
— Это тебя беспокоит, — сказал Джейми, склонив в сторону голову и напряженно глядя на меня. — Не головная боль, конечно. Фрэнк. Ты о нем думаешь, и это беспокоит тебя, когда я к тебе прикасаюсь, потому что думать о нас обоих одновременно ты не можешь. Верно?
— Ты очень проницательный, — с изумлением протянула я.
Джейми улыбнулся, но больше не сделал попытки прикоснуться ко мне.
— Не так уж трудно угадать это, девочка. Когда мы поженились, я понимал, что ты не сумеешь выкинуть его из головы, хочешь ты этого или нет.
Я этого не хотела, но он в любом случае был прав — и не могла.
— Я похож на него? — неожиданно спросил Джейми.
— Нет.
На самом деле трудно было представить себе больший контраст. Фрэнк — изящный, гибкий и темный. Джейми — крупный, сильный и светлый, как солнечный луч. Оба обладали атлетическим сложением, но Фрэнк походил на игрока в теннис, а у Джейми было тело воина, которому придали форму — и которое
Но эти двое мужчин отличались друг от друга не только физически. Во-первых, между ними было почти пятнадцать лет разницы, во-вторых, Фрэнк был по-городскому сдержан, а Джейми — совершенно открыт. Как любовник Фрэнк был утонченным, искушенным, вдумчивым и искусным. А Джейми, неопытный и не прикидывающийся опытным, просто отдавал всего себя без оглядки. И то, как пылко откликалось на него мое тело, полностью выбивало меня из колеи.
Джейми с сочувствием наблюдал за моей душевной борьбой.
— Что ж. Сдается мне, есть всего два выхода, — сказал, наконец, он. — Я могу либо позволить тебе и дальше мучиться, либо…
Он наклонился и неясно прильнул к моим губам… Я целовала многих мужчин, особенно в военные годы: флирт и короткие романы были легкомысленными спутниками смерти и неуверенности. Но с Джейми все было по-другому. Его невероятная нежность никоим образом не казалась экспериментальной, скорее, это было обещанием власти, о которой он знал, но которую удерживал на коротком поводке; вызовом и приглашением, еще более ценным, потому что ничего не требовала взамен. Он словно говорил — я твой… И если ты меня хочешь…
Я хотела, и мои губы приоткрылись, принимая и обещание, и вызов, ничуть не интересуясь при этом моим мнением. После долгого поцелуя Джейми поднял голову и улыбнулся мне.
— Ого. Можно попытаться отвлечь тебя от этих мыслей, — заключил он.
Он прижал мою голову к плечу и стал гладить меня по голове.
— Не знаю, поможет ли это, — тихо произнес он, — но я все равно скажу: понимать, что я могу доставить тебе радость, что твое тело может ответить мне — для меня и дар, и чудо. Я никогда раньше даже не представлял себе подобного.
Прежде, чем ответить, я глубоко вздохнула.
— Да, — призналась я. — Это поможет. Мне так кажется.
Мы опять долго молчали. Потом Джейми немного отодвинулся и с улыбкой взглянул на меня.
— Я говорил тебе, что у меня нет ни денег, ни собственности, Сасснек?
Я кивнула, не понимая, к чему он ведет.
— Следовало заранее предупредить тебя, что вполне может получиться и так: нам придется ночевать в стогу сена, а питаться только болтушкой да вересковым элем.
— Это неважно, — ответила я.
Не отрывая от меня взгляда, Джейми мотнул головой в сторону небольшой полянки.
— Стога сена поблизости нет, но я вижу вон там неплохие заросли папоротника. Может, стоит немного попрактиковаться?…
Немного погодя я погладила его по спине, влажной от пота и сока раздавленных папоротников.
— Если ты еще раз скажешь мне спасибо, я тебя побью, — предупредила я.
Но в ответ услышала только негромкий храп. К его щеке прикасался лист папоротника, а по руке ползло чересчур любознательное насекомое, и длинные пальцы Джейми дергались во сне.