Чужеземец
Шрифт:
— Твой друг? — догадалась я.
Он кивнул, не отрывая прищуренных глаз от узкой тропинки, ведущей на скалу.
— Хью Мунро, если, конечно, кто-нибудь другой не начал делать стрелы в его манере.
Мы еще немного подождали, но на тропинке никто не появился.
— Ага, — тихо произнес Джейми и резко повернулся. В тот же миг из-за скалы за нашими спинами возникла голова.
На этом лице тоже блуждала улыбка, похожая на улыбку на тыкве в Хэллоуин, обнажая неправильной формы зубы.
Человек сиял от восторга. Его
Туловище очень подходило к голове. Все вместе сильно напоминало человека, нарядившегося гоблином на Хэллоуин: очень широкие, сутулые и покатые плечи, одно значительно выше другого; одна нога короче другой, так что человек передвигался как бы вприпрыжку. Одежда Мунро, если это и вправду был тот самый друг Джейми, состояла из лохмотьев, сквозь дыры в бесформенном женском халате проглядывали какие-то полинявшие тряпки.
Обычная сумка горца висела на поясе, бывшем на самом деле просто обрывком веревки, с нее головами вниз свешивались два пушистых зверька. Зато поперек груди у него висела пухлая кожаная сумка на удивление хорошего качества (особенно в сравнении с прочим нарядом), а на шнурке от сумки болталась странная коллекция металлических предметов — образков, воинских украшений вроде старых пуговиц от униформ, потертых продырявленных монеток и три или четыре небольших металлических прямоугольника тускло-серого цвета с вырезанными на них загадочными письменами.
Когда это странное существо легко перепрыгнуло через торчащий уступ скалы, Джейми поднялся, и они тепло обнялись, хлопая друг друга по спинам.
— Ну, и как дела в доме Мунро? — вопросил Джейми, отступая назад и разглядывая своего приятеля.
Мунро наклонил голову и, ухмыляясь, издал причудливый курлыкающий звук. Потом вскинул брови, мотнул головой в мою сторону и изобразил руками странный, но очень изящный вопросительный жест.
— Моя жена. — Джейми слегка покраснел, а на его лице отобразилась смесь смущения и гордости. — Всего два дня, как поженились.
Мунро заулыбался еще шире и отвесил мне замечательно сложный и изящный поклон, прикоснувшись к голове, сердцу и губам и замерев на земле у моих ног чуть ли не в горизонтальном положении. После этого поразительного маневра он вскочил на ноги с ловкостью акробата и снова хлопнул Джейми по спине, на этот раз явно поздравляя его.
Потом руки Мунро начали необычный балет. Он показывал то на себя, то вниз, в сторону леса, на меня, снова на себя, одновременно с такой скоростью жестикулируя, что я не успевала следить за их полетом. Мне и раньше доводилось видеть, как «разговаривают» глухонемые, но это никогда не происходило
— В самом деле? — воскликнул Джейми. Теперь настала его очередь лупить своего друга, поздравляя его с чем-то. Ничего удивительного, что мужчины невосприимчивы к боли, подумала я. Это все от их привычки постоянно молотить друг друга.
— Он тоже женился, — объяснил Джейми, обернувшись ко мне. — Уже шесть месяцев, на вдове — ладно, ладно, на толстой вдове, — исправился он в ответ на выразительный жест Мунро, — с шестью детишками, там, в деревне Дубхлэйрн.
— Как мило, — вежливо сказала я. — Во всяком случае, питаются они, кажется, неплохо. — И показала на кроликов, свисающих с пояса Мунро.
Он тут же отвязал одного и протянул мне с таким сияющим выражением, что я была вынуждена взять его, в глубине души надеясь, что он не блохастый.
— Свадебный подарок, — пояснил Джейми. — Спасибо тебе, Мунро. Позволь нам тоже поздравить тебя. — С этими словами он извлек из мха бутылку эля и протянул ее другу.
Обменявшись любезностями, мы уселись, чтобы дружно разделить третью бутылку. Джейми и Мунро продолжали обмениваться новостями, слухами и сплетнями, чему ничуть не мешал тот факт, что говорил только один из двоих.
Я почти не принимала участия в разговоре, не умея читать знаки Мунро, хотя Джейми старался изо всех сил, переводя мне и обращаясь ко мне.
Вот Джейми ткнул большим пальцем в прямоугольные свинцовые штучки, украшавшие сумку Мунро.
— Решил оформить официально? — спросил он. — Или просто на тот случай, если дичи маловато?
Мунро закивал, как попрыгунчик.
— А что это? — с любопытством спросила я.
— Жетоны шатуна.
— О, ну конечно же, — протянула я. — Простите, что спросила.
— Шатун — это попрошайка, Сасснек, — объяснил Джейми. — А такой жетон — разрешение просить милостыню, действует он только в границах прихода, и попрошайничество разрешается всего один день в неделю. В каждом приходе свой жетон, поэтому нищие из одного прихода не могут просить подаяние в другом.
— Сдается мне, что это довольно гибкая система, — заметила я, разглядывая четыре свинцовые медальки Мунро.
— О, Мунро — случай особый. Он попал в плен к туркам на море. Провел много лет гребным на галере, а потом еще несколько лет — рабом в Алжире. Там он и потерял язык.
— Его… отрезали? — Мне стало дурно.
Джейми, кажется, это не волновало, хотя он, разумеется, давно знает Мунро.
— О да. И еще ногу ему сломали. Спину тоже, Мунро? Нет, — поправился он после бурной «речи» Мунро. — Спина — это несчастный случай. Это он спрыгнул со стены в Александрии. А вот ступни — работа турок.
Честно говоря, я вовсе не хотела этого знать, но и Мунро, и Джейми буквально умирали от желания рассказать.
— Ну? — сдалась я. — И что случилось с его ступнями?