Чужеземец
Шрифт:
С чем-то, напоминающим гордость, Мунро скинул изношенные сандалии и чулки, обнажив широкие, косолапые ступни. Кожа на них, толстая и загрубевшая, была в белых и красных пятнах.
— Кипящее масло, — пояснил Джейми. — Так они заставляют пленных христиан принимать мусульманскую религию.
— Похоже, это действенный способ убеждения, — признала я. — Значит, поэтому несколько приходов дали ему право просить милостыню? Потому что он пострадал за христианство?
— Ага, точно. — Джейми очень обрадовался тому, что я так быстро все поняла. Мунро тоже выразил свою признательность
— Спасибо, друг. Ага, думаю, я могу ею гордиться. — Джейми, заметив мои поднятые брови, тактично повернул Мунро таким образом, что тот сидел теперь ко мне спиной, и я не видела его летающих пальцев. — Ну-ка, расскажи мне, что делается в горных деревнях?
Оба придвинулись друг к другу и продолжили свою беседу с повышенным интересом. Поскольку Джейми в основном ограничивался мычанием и различными восклицаниями, я не могла понять, о чем идет речь, и стала рассматривать странные травы, растущие на скале.
К тому времени, как они закончили разговор и Мунро собрался уходить, я набрала полный карман очанок и черноголовки. Мунро в последний раз поклонился мне, хлопнул по спине Джейми, зашаркал на край скалы и исчез из вида так быстро, как убегает в нору кролик.
— До чего у тебя обворожительные друзья, — заметила я.
— О да. Хью — отличный парень. В прошлом году я охотился с ним и еще кое с кем. Он теперь сам за себя, потому что стал официальным нищим, но он ходит по приходам и знает все, что происходит вокруг.
— В том числе и где находится Хоррокс? — догадалась я. Джейми кивнул.
— Ага. И отнесет ему весточку об изменении места встречи.
— И тем самым обведет вокруг пальца Дугала, — заметила я. — Если тот решил придержать тебя, чтобы выкупить за голову Хоррокса.
Джейми опять кивнул, и уголки его рта изогнулись в улыбке.
— Ага. В том-то все и дело.
Мы опять вернулись в гостиницу к ужину. На этот раз вороной жеребец Дугала и еще пять лошадей стояли во дворе гостиницы, с удовольствием похрустывая сеном.
Дугал был внутри, смывал кислым элем дорожную пыль с глотки.
Он кивнул мне и повернулся, чтобы приветствовать племянника, но не сказал ему ни слова, просто стоял, склонив голову набок, и вопросительно рассматривал Джейми.
— Ага, понятно, — произнес он, наконец, удовлетворенным тоном человека, только что решившего сложную задачу. — Теперь я знаю, кого ты мне напоминаешь, парень. — И повернулся ко мне.
— Видела когда-нибудь оленя в конце брачного периода, девица? — доверительным тоном спросил он. — Несчастное животное не спало и не ело несколько недель, потому что ему жалко попусту тратить время, он лучше будет сражаться с другими самцами и обслуживать самок. А к концу гона от него остается кожа да кости. Глаза ввалились, и единственная часть тела, которая не дрожит, как при параличе, это…
Конец предложения потонул в очередном взрыве хохота, а Джейми потянул
Много позже, уже засыпая, я почувствовала, как рука Джейми обвила мою талию, а дыхание согрело шею.
— Это когда-нибудь закончится? То, что я хочу тебя? — Его рука начала ласкать мою грудь. — Даже после того, как я только что вышел из тебя, я хочу тебя так сильно, что теснит грудь, и пальцы ноют, так им хочется вновь прикоснуться к тебе. — Он обхватил ладонями мое лицо и стал большими пальцами гладить мне брови. — Когда я держу тебя обеими руками и чувствую, как ты дрожишь и ждешь, чтобы я овладел тобой… Боже, я хочу доставлять тебе наслаждение до тех пор, пока ты не закричишь подо мной и не откроешься для меня. А когда я сам получаю наслаждение, мне кажется, будто я отдаю тебе не только семя, но и душу.
Он лег на меня, и я раздвинула ноги, слегка вздрогнув, когда он вошел в меня. Джейми негромко рассмеялся.
— Ага, мне тоже немного больно. Хочешь, чтобы я остановился?
Вместо ответа я обхватила его ногами и крепче прижала к себе.
— А ты бы остановился? — спросила я.
— Нет. Не могу.
Мы рассмеялись вместе и стали двигаться очень медленно, а пальцы и губы в темноте продолжали изучать друг друга.
— Теперь я понимаю, почему церковь называет это таинством, — мечтательно произнес Джейми.
— Это? — удивилась я. — И почему?
— Святое деяние, — объяснил он. — Когда я в тебе, я чувствую себя Богом.
Я так громко засмеялась, что Джейми едва не выпал из меня. Он замер и схватил меня за плечи, чтобы удержаться.
— Что тут смешного?
— Трудно представить себе Бога, занимающегося этим.
Джейми снова начал двигаться.
— Ну, раз Господь создал человека по своему образу и подобию, у Него должен быть член. — Он и сам засмеялся, снова сбившись с ритма. — Хотя ты не очень-то походишь на Непорочную Деву, Сасснек.
Мы так хохотали, что разъединились и упали на кровать.
Отсмеявшись, Джейми шлепнул меня по бедру.
— Вставай на колени, Сасснек.
— Зачем?
— Раз не даешь мне проявлять набожность, придется тебе смириться с низменной стороной моей натуры. Я стану животным. — Он укусил меня за шею. — Хочешь, чтобы я стал конем, вепрем или псом?
— Ежиком.
— Ежиком? А как, интересно, ежики занимаются любовью?
Нет, подумала я. Я не должна. Я не буду! Но согласилась.
— Очень осторожно, — ответила я, беспомощно хихикая. Зато теперь я знаю, насколько древняя эта игра, подумала я.
Джейми свернулся в клубок, повизгивая от смеха. Потом перекатился назад, встал на колени и нашарил на столе коробочку с кремнем. Фитиль загорелся, свет у него за спиной разгорался, и Джейми засветился в темноте комнаты, как янтарь.
Он шлепнулся в изножье кровати, с ухмылкой глядя, как я трясусь от хохота на подушке, потер лицо рукой и изобразил суровость.