Чужеземец
Шрифт:
День выдался облачным, но теплым и не дождливым. После того, как разбили лагерь, обиходили пони, а я проверила раны, каждый занялся, чем хотел — кто лег спать на траву, кто пошел охотиться или рыбачить, кто просто воспользовался возможностью вытянуть ноги после стольких дней в седле.
Я сидела под деревом и разговаривала с Джейми и Недом Гованом, когда подошел один из воинов и бросил что-то Джейми на колени. Кинжал с вделанным в рукоятку лунным камнем.
— Твой, парень? — спросил он. — Нашел сегодня утром среди камней.
— Должно быть, со всеми этими волнениями
Нед осуждающе посмотрел на Джейми поверх своих полукруглых очков.
— Ты дал ей нож и не научил, как им пользоваться?
— Да времени не было, — начал оправдываться Джейми. — Но Нед прав, Сасснек. Ты должна научиться обращаться с оружием. На дороге все может случиться, сама вчера видела.
Так что меня отвели в центр поляны, и урок начался. Заметив оживление, сразу несколько людей Маккензи подошли поинтересоваться, что происходит, и стали давать советы. В считанные мгновенья у меня появилась сразу дюжина инструкторов, и каждый доказывал, что он лучше владеет техникой. После длительного дружеского обсуждения они все же пришли к выводу, что лучше всех с кинжалом управляется Руперт, и учить меня будет он.
Он нашел довольно ровное место, без камней и сосновых шишек, чтобы показать, как обращаются с ножом.
— Смотри, девица. — Он балансировал кинжалом на среднем пальце, положив его на палец рукояткой на дюйм выше лезвия. — Точка равновесия. Именно так его нужно держать, чтобы руке было удобно.
Я стала искать эту точку на своем кинжале. Когда нашла, Руперт показал мне разницу между ударом сверху и уколом снизу.
— Обычно колешь снизу; сверху стоит бить только в том случае, если можно применить значительную силу. — Он задумчиво осмотрел меня и покачал головой. — Нет. Хоть ты для женщины и высокая и даже сможешь ударить в шею, все равно тебе не хватит силы, чтобы проколоть насквозь. Разве только если твой противник будет сидеть. Лучше учись бить снизу. — Он задрал рубашку, обнажив волосатое брюшко, уже блестевшее от пота. — Сюда, — показал он себе под грудину. — Целиться нужно сюда, если убиваешь лицом к лицу. Целься прямо и бей изо всей силы. Тогда он пронзит сердце, а это убивает за минуту-две. Единственная проблема — не попасть в грудную кость. Она расположена ниже, чем кажется, а твой нож застрянет в мягком кусочке на самом краю и ничем не навредит твоей жертве, зато ты останешься без ножа, и противник тебя убьет. Муртаг! У тебя спина костлявая. Иди сюда, покажем девице, как бить сзади.
Руперт повернул недовольного Муртага, задрал его грязную рубашку и продемонстрировал мне узловатый позвоночник и торчащие ребра, а потом ткнул коротким пальцем под правое нижнее ребро, заставив Муртага пискнуть.
— Вот это место на спине — с другой стороны. Видишь, тут ребра и все такое, поэтому очень трудно задеть что-нибудь жизненно важное, когда бьешь в спину. Если сможешь попасть ножом между ребрами, это одно дело. Но это намного труднее, чем кажется. А вот здесь, под последним
Потом Руперт заставил меня бить из разных положений. Он заводился все сильнее, заставляя всех по очереди изображать из себя жертву. Им это казалось очень забавным. Они послушно ложились на траву, или поворачивались ко мне спиной, чтобы я могла напасть из засады, или делали вид, что душат меня, чтобы я попыталась ударить в живот.
Зрители подбадривали меня криками, а Руперт решительно объяснял, что я не должна передумывать в последний момент.
— Бей так, словно собираешься убить, девица, — говорил он. — Когда все произойдет всерьез, ты не сможешь отпрянуть. А если эти увальни не смогут вовремя убраться с твоей дороги, значит, они заслужили именно то, что получат.
Поначалу я действовала робко и исключительно неуклюже, но Руперт оказался отличным учителем, очень терпеливым, и хорошо показывал приемы, все снова и снова. Он закатывал глаза в притворной похоти, когда приближался ко мне сзади и хватал меня за талию, но тут же становился очень деловым, брал меня за запястье и учил, как резануть противника по глазам.
Дугал сидел под деревом, баюкал раненую руку и отпускал язвительные замечания. Однако воспользоваться чучелом предложил именно он.
— Дайте ей что-нибудь, куда можно вонзить кинжал, — сказал Дугал, когда у меня стало немного получаться делать выпады и наносить удары. — В первый раз это всегда страшно.
— Точно, — согласился Джейми. — Отдохни немного, Сасснек, я что-нибудь придумаю.
Он пошел к повозкам вместе с двумя другими воинами, они встали там, прижавшись головами, жестикулируя и вытаскивая что-то из вещей. Совершенно измученная, я рухнула на траву рядом с Дугалом.
Он кивнул, и слабая улыбка озарила его лицо. Как почти все остальные, он не утруждался бритьем во время путешествия, и темная бородка обрамляла его лицо, подчеркивая полную нижнюю губу.
— Ну и как? — спросил он, вовсе не имея в виду мои успехи в кинжальном бою.
— Довольно неплохо, — осторожно ответила я, тоже не про ножи. Взгляд Дугала метнулся к Джейми, занятому делом возле повозок.
— Похоже, что парню нравится быть женатым, — заметил Дугал.
— Полезно для здоровья… учитывая все обстоятельства, — холодно согласилась я. Он скривил губы.
— Тебе тоже, девочка. Кажется, соглашение получилось удачным для всех.
— Особенно для тебя и твоего братца. Кстати, как по-твоему, что об этом скажет Каллум?
Улыбка стала еще шире.
— Каллум? А, верно. Думаю, он будет только рад получить в семью такую племянницу.
Чучело было готово, и я вернулась к тренировке.
Это оказался большой мешок шерсти, размером с мужской торс, обернутый выделанной бычьей шкурой, которую привязали веревками. На нем я училась колоть. Сначала его привязали к дереву на высоте мужского роста, потом бросали или катили ко мне.
О чем Джейми не упомянул — это о том, что между шкурой и мешком они привязали несколько кусков дерева; как он позже объяснил, они изображали кости.