Чужеземец
Шрифт:
— Так, женщина. Вижу, пришло время показать тебя, что муж — глава семьи.
— О, вот как?
— Ага.
Он нырнул вперед, схватил меня за бедра и раздвинул их. Я пискнула и попыталась подняться выше.
— Нет, не делай этого!
— Почему? — Он лежал у меня между ног, искоса глядя на меня, и крепко держал меня за бедра, не давая сжать их. — Скажи, Сасснек. Почему ты не хочешь, чтобы я это сделал? — Джейми потерся щекой о внутреннюю поверхность моего бедра, царапая щетиной нежную кожу. — Только честно. Почему нет? — И потерся о другое бедро.
Тогда я уткнулась лицом в подушку, показавшуюся моей пылающей щеке прохладной.
— Ну, если уж ты так хочешь знать, — пробормотала я, — я не думаю… ну, боюсь, что это… в смысле, запах… — мой голос затих, и я смущенно замолкла. Джейми приподнялся между моих ног, обнял меня за бедра, лег на ногу щекой и захохотал. Он смеялся до тех пор, пока по его щекам не потекли слезы.
— Господи Иисусе, Сасснек, — произнес он, отфыркиваясь. — Ты что, не знаешь, что нужно сделать в первую очередь, когда знакомишься с новой лошадью?
— Нет, — окончательно растерялась я.
Джейми поднял руку, показав мне мягкие золотистые завитки.
— Нужно несколько раз потереть нос животного о свою подмышку, чтобы оно привыкло к твоему запаху и не пугалось, увидев тебя. — Он приподнялся на локтях, выглядывая над моим животом и грудями. — Вот что ты должна была сделать со мной, Сасснек. Первым делом нужно было потереть меня лицом у тебя между ног. Тогда я не был бы таким застенчивым.
— Застенчивым?!
Он опустил лицо и стал, не торопясь, тереться им, фыркая и выдувая воздух, как это делает лошадь. Я изогнулась и лягнула его в ребра: с тем же эффектом, как лягаешь кирпичную стену.
Потом Джейми прижал мои бедра к кровати и снова посмотрел на меня.
— А теперь, — произнес он тоном, не терпящим возражений, — лежи смирно.
Я чувствовала себя уязвимой, потрясенной, беззащитной — и мне казалось, что сейчас я распадусь на части. Дыхание Джейми то опаляло, то охлаждало кожу.
— Пожалуйста, — простонала я, не зная, что имею в виду — то ли «пожалуйста, перестань», то ли «пожалуйста, не останавливайся». Это не имело значения — останавливаться он не собирался.
Сознание распалось на множество отдельных ощущений: грубая ткань льняной наволочки и вышитые на ней цветы; масляный запах лампы, смешанный со слабым запахом жареной говядины и эля и еще более слабым ароматом увядающих в бокале цветов; прохладное дерево стены у левой ноги; крепкие руки на бедрах… Ощущения кружились, как в водовороте, и сливались в единое целое под закрытыми веками, превращались в сияющее солнце, оно то разбухало, то сжималось, и наконец взорвалось с беззвучным хлопком, оставившим меня в теплой и пульсирующей тьме…
Смутно, откуда-то издалека, я услышала, как Джейми садится.
— Вот так-то лучше, — произнес задыхающийся голос. — Требуется немного усилий, чтобы сделать покорной тебя, правда?
Скрипнула кровать, и я почувствовала, что мои колени разведены в стороны еще шире.
— Надеюсь,
— Иисусе Христе, — ахнула я. У моего уха раздался негромкий смешок.
— Я сказал, что только чувствую себя Богом, Сасснек, — пробормотал Джейми. — Я не говорил, что я Он и есть.
А еще позже, когда лампа сделалась тусклой в лучах восходящего солнца, я очнулась от дремоты, чтобы снова услышать бормотание Джейми:
— Это когда-нибудь закончится, Клэр? То, что я хочу тебя?
Моя голова упала ему на плечо.
— Я не знаю, Джейми. Правда, не знаю.
Глава 18
Разбойники среди скал
Что сказал капитан Рэндалл? — спросила я. С Дугалом с одной стороны и с Джейми с другой нам едва хватало места, чтобы все три лошадки ехали рядом по узкой дороге. Моим спутникам приходилось то немного отставать, то выдвигаться вперед, иначе копыта наших пони могли запутаться в густой траве, грозившей окончательно заполонить и так едва заметную дорогу.
Дугал взглянул на меня и вновь перевел взгляд на дорогу, огибая большой валун. По его лицу медленно расплывалась озорная ухмылка.
— В восторг он не пришел, — осторожно сказал Дугал. — Но я не уверен, что должен дословно передавать тебе его речь — есть пределы даже твоей терпимости к грязному языку, мистрисс Фрэзер.
Я не обратила внимания ни на язвительную интонацию, с которой он употребил мое новое имя, ни на попытку оскорбить меня, хотя заметила, что Джейми напрягся.
— Я… гм… надеюсь, он не собирается предпринимать никаких шагов? — уточнила я. Невзирая на все заверения Джейми, мне то и дело мерещились одетые в алое драгуны, которые выскакивают из-за кустов, убивают шотландцев и уволакивают меня в берлогу Рэндалла, причем я подозревала, что у Рэндалла может быть довольно творческий подход к допросу, чтобы не сказать больше.
— Не думаю, — небрежно отозвался Дугал.
— Ему есть о чем тревожиться и без бродячей девчонки-сасснек, пусть она даже и прехорошенькая. — Он вскинул бровь и изобразил в мою сторону поклон, словно извинялся за комплимент. — Кроме того, у него достаточно мозгов, чтобы не сердить Каллума, похитив его племянницу, — добавил он весьма уверенно.
Племянница. По спине пробежал холодок, несмотря на теплую погоду. Племянница Маккензи из Леоха. Не говоря уже о военном вожде, который так беспечно едет рядом со мной. Более того, теперь я связана родственными узами с лордом Ловатом, главой клана Фрэзеров, с аббатом могущественного французского монастыря и великим множеством других Фрэзеров. Нет, вряд ли Джон Рэндалл решит, что имеет смысл продолжать меня преследовать. А именно ради этого и затевалось все нелепое соглашение.