Чужеземец
Шрифт:
Мы ехали в дружеском молчании. Погрузившись в собственные мысли, я впервые могла серьезно обдумать, что произойдет, когда — и если — я смогу отыскать дорогу к кругу из камней. Выйдя за него по принуждению, завися от него по необходимости, я — и это невозможно отрицать — очень привязалась к Джейми.
Вероятно, его чувства ко мне были еще сильнее. Сначала связанный со мной обстоятельствами, потом дружбой, а под конец — удивительно глубокой телесной страстью, он никогда даже вскользь не упоминал о своих чувствах ко мне. И все же.
Джейми рисковал ради меня своей жизнью. Возможно, он делал это из верности венчальным обетам. Он обещал защищать меня до последней капли крови,
Меня очень тронули события последних суток, когда Джейми вдруг допустил меня в свои переживания и в личную жизнь — как в детство, так и в более позднюю. Если он действительно испытывает ко мне те чувства, о которых я догадываюсь, что же с ним произойдет, если я внезапно исчезну? При этой мысли исчезли остатки физического неудобства.
Нам оставалось до гостиницы мили три, когда Джейми нарушил молчание.
— Я не рассказывал тебе, как умер мой отец, — без подготовки сказал он.
— Дугал говорил, что у него случился удар — в смысле, апоплексический, — ответила я, растерявшись. Мне показалось, что Джейми, тоже оставленный наедине с собственными размышлениями, в результате нашей беседы пришел к мыслям об отце, но я не понимала, что именно привело к теме его смерти.
— Это правда. Но… он… — Джейми замолчал и задумался, потом пожал плечами, втянул в себя побольше воздуха и решился. — Ты должна об этом знать. Это связано со… многим.
Здесь дорога сделалась достаточно широкой, чтобы ехать рядом, только нужно было внимательно следить за торчащими камнями.
— Это произошло в форте, — сказал он, огибая колдобину. — Там, где мы были вчера. Когда Рэндалл со своими людьми увез меня из Лаллиброха. Когда меня выпороли. Через два дня Рэндалл потребовал меня к себе в кабинет.
Пришли двое солдат и отвели меня из камеры в комнату, где я нашел тебя — поэтому я и знал, куда идти. Во дворе мы встретили отца. Он выяснил, куда меня отвезли, и пришел, чтобы узнать, нельзя ли вытащить меня оттуда, или хотя бы убедиться, что со мной все в порядке.
Джейми несильно пришпорил пони и пощелкал языком. Не было еще и намека на дневной свет, но темнота ночи уже изменилась. До рассвета оставалось не больше часа.
— Пока я его не увидел, я даже не понимал, насколько мне там одиноко — и страшно. Солдаты не позволили нам остаться наедине, но по крайней мере разрешили поздороваться. — Джейми тяжело сглотнул и продолжил. — Я сказал ему, как мне жаль — ну, из-за Дженни и вообще из-за всей этой истории. А он велел мне замолчать и крепко прижал к себе. Он спросил, сильно ли меня покалечили — он знал про порку, а я ответил, что все в порядке. Солдаты велели мне идти дальше, отец сжал мне руки и сказал, чтобы я не забывал молиться. Он сказал, что будет на моей стороне, что бы ни случилось, что я не должен вешать нос, но должен стараться не тревожиться. Он поцеловал меня в щеку, и солдаты увели меня. Тогда я видел его в последний раз.
Голос Джейми звучал ровно, но немного хрипловато. У меня комок стоял в горле, и я бы прикоснулась к нему, если б могла, но именно там дорога сузилась, и мне пришлось ехать позади. К тому времени, как я снова поравнялась с Джейми, он уже взял себя в руки.
— Ну и вот, — сказал он, снова набрав полную грудь воздуха, — я вошел к капитану Рэндаллу. Он отослал солдат, так что мы остались одни, и предложил мне табурет. Он сказал, что отец предложил ему обеспечение, чтобы меня выпустили под залог, но что мне предъявлено слишком серьезное обвинение, и меня нельзя выпустить под залог без письменного разрешения герцога Аргилла, на чьей территории мы находились. Тут я догадался, что отец отправился к Аргиллу.
— Так чего же он хотел? — спросила я. Джейми посмотрел на меня и отвел взгляд. В темноте я не могла разглядеть его лица, но поняла, что он смущен.
— Меня, — ответил он напрямик.
Я так вздрогнула, что мой пони замотал головой и осуждающе заржал. Джейми опять пожал плечами.
— Он говорил очень откровенно. Если бы я согласился… позволить ему делать со мной все, что угодно, он был готов отменить вторую порку. А если нет… он сказал, тогда я пожалею, что родился на свет.
Меня затошнило.
— К этому времени я уже пожалел, — сказал Джейми с проблеском юмора. — Живот болел так, будто я наелся битого стекла, и если б я не сидел, то мои колени стучали бы друг о друга.
— И что… — я вдруг охрипла, пришлось откашляться и начать сначала. — И что ты сделал!
Он вздохнул.
— Я обещал, что не буду врать тебе, Сасснек. Я задумался. Следы от порки еще были совсем свежими, я рубашку-то едва надел, и голова кружилась, стоило мне встать. Одна мысль о том, чтобы снова через это пройти… чтобы тебя привязали… и стоять беспомощным в ожидании следующей плети… — Его передернуло. — Конечно, толком я этого не представлял, — произнес Джейми с кривой усмешкой, — но думал, что содомия — это не так больно, как плеть. Мужчины иногда умирают под плетью, Сасснек, и на лице Рэндалла было написано, что мне предстоит стать одним из них. Вот такой у меня был выбор. — Джейми еще раз вздохнул. — Но… в общем, поцелуй отца еще чувствовался на моей щеке, и то, что он сказал, и… в общем, я не мог на это согласиться, и все тут. Сначала я все думал о том, чем моя смерть окажется для отца. — Тут он фыркнул, словно вспомнил что-то забавное. — А потом подумал: этот человек уже изнасиловал мою сестру, да будь он проклят, если поимеет еще и меня.
Мне было не смешно. Я видела Джека Рэндалла в новом, еще более отталкивающем свете. Джейми потер шею и уронил руку на луку седла.
— И я собрал остатки мужества и сказал ему: нет. Я сказал это громко, и добавил самые разные грязные оскорбления, какие только смог вспомнить, и кричал это во всю глотку. — Он поморщился. — Я просто боялся, что могу передумать, поэтому пытался отрезать себе все пути назад. Хотя не знаю, — добавил он задумчиво, — есть ли тактичный способ отказаться от подобного предложения.
— Нет, — сухо согласилась я. — И полагаю, что он не пришел бы в восторг, что бы ты ни говорил.
— Он и не пришел. Он ударил меня по губам, чтобы я заткнулся. Я упал — слабый еще был — а он стоял надо мной и просто смотрел на меня. У меня хватило ума даже не пытаться встать, и я лежал, пока он не крикнул солдат и не приказал отвести меня в камеру. — Джейми покачал головой. — У него даже выражение лица не изменилось, а когда меня уводили, он сказал: «увидимся в пятницу», как будто мы собирались обсуждать деловой вопрос или что-то в этом роде.