Чужой
Шрифт:
Еще несколько дней в больнице я с трудом различал только силуэты. Я не мог видеть, не мог читать, мне оставалось только думать.
А если бы это было боевое оружие? Я бы, конечно, погиб. Но ведь когда я шел в милицию, меня не пугало, что такое может произойти. Вот только геройскую смерть от бандитской пули я воспринял несколько отстраненно, словно меня убьют, но я буду жить. Буду? Но как? Кто-то верит в бессмертие души. Кто-то ищет продолжения жизни в детях. А я? Если бы меня убили, не осталось бы никого. Ни детей, ни жены… Даже девушки
Мне стало так тоскливо и одиноко, что я заплакал, как ребенок.
Я попросил медсестру набрать номер телефона. Голос у Надежды был тревожный:
— В больнице? Конечно, приду. Завтра же и приду.
Она не обманула. Она принесла с собой запах снега и мандаринов. Протягивая пакетик с фруктами, Надежда сказала:
— Это тебе от Деда Мороза.
Кажется, именно тогда мы перешли на «ты».
— Ты знаешь, а мои предки талоны отоварили, мясо получили! — поделилась она своей радостью. — Только я все равно с предками Новый год встречать не буду. С ними никакого праздника не получится.
— Что, такие скучные?
— Да нет, с ними не соскучишься. Они у меня старой закалки. Каждый вечер одно и то же: скандалы, нравоучения… Недавно у подруги переночевала, так визгу было с вагон и маленькую тележку. Хоть разворачивайся и уходи из дому. А куда? Подруга замужем…
— А друг?
— Друг — был да вышел вдруг. Но память о себе, кажется, оставил. А отец кричит: в подоле принесешь — из дома выгоню. Веселенький праздничек…
Мне стало жаль ее. Я подумал: вот человек, которому тоже плохо. Тоже одиноко. И у меня как-то само собой вырвалось:
— Как я тебя понимаю, Надежда. Выходи за меня замуж!
Она спокойно отнеслась к моему предложению, будто ждала его. И сразу заторопилась.
— Ой, чуть не забыла! Подруга звонила, просила зайти до обеда. Так я завтра приду и принесу тебе пальто.
— Пальто? Мы пойдем гулять?
— Конечно. Заодно и заявление в ЗАГС подадим. Или уже передумал?
Я не ожидал, что все произойдет так быстро, но отступать было поздно.
На следующий день в пальто с плеча ее отца (будущего тестя), еле различая окружающее, с помощью Надежды я поставил под заявлением свою подпись, которая, как мне казалось, подводит черту под моим одиночеством.
Вскоре я настоял на выписке из больницы и с головой ушел в работу. С Надеждой мы встречались очень редко. Без предварительного звонка сделать это было вообще невозможно. Я понятия не имел, где она пропадает по вечерам.
Приближался день нашего бракосочетания, и сомнения все больше одолевали меня. Я не любил Надежду, но я жалел ее и думал, что она нуждается в моей помощи. Первое время я наивно полагал, что она любит меня, по крайней мере, неравнодушна, раз не отказалась поддержать в трудную минуту.
День моего рождения совпадал с праздником Советской Армии, и я надеялся, что вечером мы встретимся. Мне удалось предупредить Надежду, и она согласилась. В этот день я ушел пораньше с работы и сразу направился к
— Привет! Ты чего так рано?
— Праздник все-таки… Меня отпустили.
— Вот и хорошо, что зашел. Я только собиралась тебе позвонить. Знакомься, это мои подруги.
Три пары накрашенных глаз, не мигая, уставились на меня. Через несколько мгновений одна из девушек жеманно произнесла:
— Так вы и есть тот таинственный жених? Очень приятно. Люся.
— А я Лена, — сказала другая. — Очень жаль, но мы вынуждены украсть вашу невесту на сегодняшний вечер.
Я перевел непонимающий взгляд на Надежду.
— Понимаешь, Риф, я не могу отказать девочкам. Сегодня у нас на курсе вечер. Нельзя срывать мероприятие, к нему столько готовились. Да ты и сам знаешь, или студентом не был?
— Конечно, я понимаю, — попятился я к выходу. — Кстати, именно сегодня у меня много дел.
Я действительно пошел на работу — а куда мне было еще идти?! В отделе обрадовались моему возвращению: на нашей службе по праздникам лишних людей не бывает, и никому без дела сидеть не приходится. Только утром я вернулся в общежитие и сразу завалился спать.
Вечером меня разбудила Надежда. С виноватым видом она попросила прощения за то, что забыла поздравить меня с днем рождения.
— Все было так скучно, — сказала она. — Весь вечер я сидела одна и бренчала на гитаре. Как они мне надоели!
— Кто это — они? — поинтересовался я.
— Ну, все. Вообще все.
Я чувствовал ее неискренность, но промолчал. Меня беспокоил вопрос, где взять денег на кольца к свадьбе, и я сказал ей об этом.
— Ты мужчина — ты и решай. Это твоя проблема. Кольца покупает жених, разве не так?
А что я мог возразить?
Этот день неумолимо приближался. Я не раз думал, что совершаю непоправимую ошибку, но кто в силах изменить свою судьбу. Ее колесо накатывало на меня, и увернуться было невозможно. И все-таки накануне свадьбы я сделал одну робкую попытку.
— Надя, а ты уверена, что будешь со мной счастлива?
— Ты о чем?
— Подумай еще раз. Меня постоянно нет дома, ты одна… Да и вообще, нужен ли я тебе?
— Все уже решено.
— Никогда не поздно поправить.
— Что значит — не поздно? А гости? А родственники? Ты обо мне подумал?
— Именно о тебе я и думаю.
— Так ты женишься на мне или нет?
Я вспомнил, как отец учил меня: «Дал слово — держи его». И когда приехал домой приглашать родителей на свадьбу, еще раз убедился, что это были не пустые слова. Сестры отговаривали меня, а мать прямо сказала, что этому браку не бывать, и если я не послушаюсь ее, бог накажет меня, и я буду несчастлив. Я всегда любил свою мать, но на этот раз пошел против ее воли. Ей было на кого опереться, чего я не мог сказать о Надежде. Только отец повторил то, что я надеялся услышать, и дал мне сто рублей. Эти деньги очень выручили меня.