Цифровые грезы
Шрифт:
— Кто-то еще знает об этом? Пиксель?
— Ты первая.
— Хоть что-то.
— Никки.
— Со мной все в порядке. Наверное, тебе придется подождать. Ублюдок.
— Я же извинился.
— Это я не тебе.
Но он ничего не сказал. Добравшись до дома, Себастьян увидел у входа огромный черный «форд». Машина шефа Никки. Они о чем-то жарко спорили.
Заметив Себастьяна, Никки вышла из «форда». Доктор Доносо поздоровался с Себастьяном легким кивком и уехал.
— Он ехал к знакомым — они живут где-то неподалеку — и предложил меня подвезти. Это все.
Себастьян резко развернулся и бросился к дому, будто спешил укрыться внутри. Никки последовала за ним. Уже войдя, крикнула ему в спину:
— Хочешь правду? Отлично! Тогда слушай внимательно, повторять не буду. Доносо меня шантажирует. Тебе легче?
— Не ври, — заорал Себастьян — Не ври мне!
— Об этом мы и разговаривали, — сказала она уже тише. — Он интересуется, чем ты занимаешься в Цитадели. Он думал, что раз я твоя жена, то должна об этом знать. А если я ему не расскажу, то он сообщит тебе, что… я говорила по
— Ты… ты виделась с Гильермо?
— Один раз. Клянусь, только раз. Случайно. Он появился в офисе без предупреждения. Ничего не было, а я воспользовалась моментом и потребовала, чтобы он прекратил мне названивать.
— Ты с ним разговаривала?
— Он звонил мне время от времени, а я боялась бросить трубку. Я прекрасно помню, как он жесток… Но наконец я собралась с духом и потребовала оставить меня в покое. Мне не хотелось тебя грузить, кроме того, я знала, что ты сразу подумаешь худшее и не поверишь мне. И не надо делать такое лицо, это правда. Ты тоже мне ничего не сказал.
С болью и яростью Себастьян вынужден был признать, что Никки права: он не имел права обвинять ее в скрытности — у самого рыльце в пушку. От этого стало горько — им удалось выровнять отношения только благодаря огромному количеству переплетенных секретов и секретиков.
— Не понимаю, — покачал головой он, — с чего это Доносо интересуется моей работой в Цитадели?
— Откуда мне знать. Я же вообще не в курсе, какого черта ты там делаешь. Если расскажешь, может, мне что и придет на ум.
Он подошел к Никки и крепко обнял. Прошептал, что все расскажет и попросил ответить откровенностью на откровенность. Обещал поверить.
— Кто первый? — спросила она.
Глава 18
нужно было сказать ему правду без утайки я была почти готова так хотелось открыться и телевизор на полную мощность орхидеи пахнут и напоминают о наших лучших моментах в парке это рискованно все так тонко подтвердить его подозрения я знал я знал ты чокнутая не тот момент и я не скажу то что должна он тоже и мы наладим наши отношения но похоже не до конца и все равно все равно злость берет что он мне не верит должен был мне все рассказать еще бы он не нервничал бедняжка хлопает глазками как хороший мальчик а сам оказывается набит секретами а я и того хуже так и есть слишком много правды это тяжело выдумываешь себе идеал я тоже неправа палец о палец не ударила чтобы что-то изменить но я не говорила потому что мне действительно важно его мнение его отношение ко мне мой маленький спрут малыш-осьминожек цифровичок да да маленькие победы кто это сказал кто это видел кто это пережил кто об этом поведал я и правда не знаю день за днем как с горки медленное сближение то ли нехотя то ли нет сердце в броне мы не так сильны одиночество утомляет но и другая крайность тоже не выход телевизор соседи закрыть книгу читать невозможно никак не сосредоточиться мне нравится r.e.m. и цезария эвора так странно снова с кольцом на пальце антигуа его профиль он не слишком красив но той ночью был как воск в моих руках делает все что велю хотя конечно не все как там вара сходить поискать ее в tomorrow но на этот раз он не согласится да и я пообещала больше не открывать ящик пандоры не то чтобы мне не хотелось но он будет в ярости а мне важно как он ко мне относится не в том дело не в том ах черт бы все побрал открыть и тут же закрыть двери романтично да но в этом что-то есть высокие черные сапоги нужно было обуть их тогда черт нужно учиться на кой мне эти законы если они не действуют пять лет учебы чтобы стать адвокатом с доносо я выучила больше за какие-то месяцы и может быть поэтому мой цифровой малыш может быть поэтому я знаю чем ты занимаешься и от чего хотел меня уберечь но все равно когда-то все выплывает наружу знаю чем ты занимаешься моя голова мое тело полцарства за голову полцарства за тело узнать о цитадели как страшно ты мне все расскажешь игра с огнем как страшно но что же делать мы никто начало клубка есть вещи которые не прощают не понимаю как мы выбрали этого президента я умываю руки но ты не голосовала за него лучше не думать об этом теперь понимаю делать правой рукой и стирать следы левой хоть что-то top secret цитадели открыто убирать помехи интересно интересно за кого оппозиция это так рискованно кто бы мог подумать доносо ублюдок доносо ублюдок но нужно делать то что приходится так вот я отказываюсь так ему и скажу я устала не нужно было соглашаться нужно было сразу сказать нет гильермо я не хочу тебя видеть забудь обо мне так уже было так было говорила нет а сама хотела чтобы он вынул занозу из моего сердца я должна была предвидеть ублюдок предложить мне такое как будто это какой-то пустяк никогда слышишь никогда и доносо как знал что я виделась с гильермо откусывает кончик сигары плюет на пол и да дорогуша я тебе ты мне таков бизнес а теперь себас знает что я виделась с гильермо и верит мне ящик пандоры как если бы я не знала что ничего не изменится постепенно узнаешь человека открываешь его секреты правду и ложь вот и все странно что мне никогда не нравились мачитос да гилле задиристый петушок какие тут теории когда я в себе не могу разобраться он обожал драться и ссориться сколько раз пытался устроить скандал немного выпьет и понеслось махать кулаками на каждого кто посмотрит на мои ноги а сам кричал надень мини-юбку надень мини-юбку кто их разберет драчливый петух два виски и вперед нужно было сделать больше фотографий в дело шло все летали стаканы пепельницы моему платью вечно доставалось конечно я даже не думала что когда-то его дурной характер выльется на меня но тут эта пощечина потом избил меня
Глава 19
На следующее утро Себастьян ушел в издательство совсем рано — практически сбежал из дома — скорее из-за того чувства неловкости, которое он испытывал, находясь рядом с Никки, чем от желания работать, Никки до изнеможения умоляла его не ревновать ни к бывшему мужу, ни к шефу, ее терзали воспоминания о самых тяжких моментах ее предыдущего брака с этим безумным Отелло, и в слезах просила его не делать глупостей. Несмотря на приложенные усилия, Себастьян ничего не мог с собой поделать. Ему никак не удавалось выбросить из головы выражение лица Таиландочки, когда он застал ее с Доносо. И это сказало ему больше, чем все слова вместе взятые. Он выскочил из дома, не побрившись, с красным пятном на всю щеку от диванной подушки, над которым всласть смогут поиздеваться друзья. Солнце осторожно выглядывало в просветы между тучами и отражалось в разлившихся по тротуарам лужах.
В голове все кружились слова Никки. Что ты себе возомнил? Что я наставляю тебе рога с Элианой, с моим шефом, со всеми подряд? Когда ты, черт тебя побери, поймешь, что я люблю тебя? Ну, она, конечно, преувеличивает. Но откуда эта дурацкая неуверенность? Неужели у них так будет всегда? Он будет терзаться сомнениями и походя делать несчастной ее? Так или иначе, с этим нужно заканчивать. Просто невыносимо — женаты всего ничего, а он уже спит на диване.
Шагая мимо особняка дяди Юргена, Себастьян бросил настороженный взгляд за растрепанные сосны, словно ожидая, что оттуда выскочит призрак в очках-консервах. Сад выглядел запущенным. Пожелтевшая лужайка и ржавый трехколесный велосипед у ступеней главного входа. Интересно, чей это велосипед? Темные запыленные окна второго этажа подслеповато щурились на улицу. С какой комнаты начнем уничтожение? Что будет с дядей? Нет. Он этого не сделает.
Себастьян страшно поразился, не обнаружив ранее отделявшую «светлую комнату» от соседнего офиса стену. Теперь «светлая комната» превратилась в просторный зал с множеством пустых письменных столов, на которых удобно устроились новенькие элегантные iMac DV в пластиковых чехлах. Пройдет немного времени, и они дружно примутся выплевывать огромное количество сводок новостей и прочей полезной и не очень информации. Рядом с Надей и Наоми красовался постер с Ларой Крофт — вездесущей кибергероиней. Шорты в обтяжку, едва не выскакивающие из выреза ярко зеленого флуоресцирующего топа налитые груди: ее создателями, без всякого сомнения, были мужчины.
Пиксель и Браудель пыхтели над рекламой одного из супермаркетов. Себастьян сел за стол и включил компьютер.
— Что тут у нас происходит? Я что-то упустил?
— Мы растем, — пояснил Браудель. — Уругваец просто гений. Они подписали бюджет и согласились нанять еще четырех графических дизайнеров. К концу недели они уже будут здесь. А это пятно? Жена приложила?
— Отлично, отлично… — пробормотал Себастьян, удивленный необычным красноречием Брауделя и пропустив мимо ушей последнее замечание.
Его вдруг кольнуло чувство ностальгии по тем временам, когда они работали здесь только втроем и между ними царил дух товарищества, а Цитадели с ее соблазнами еще не было и в помине.
— Ты сегодня раненько, — заметил Пиксель.
— А вы-то сами не раненько? Только не говорите, что оставались тут на всю ночь, — парировал Себастьян, пробегая глазами заголовки свежего выпуска «ТП» на столе, с затиранием сердца ожидая увидеть нечто на подобие: «Пожар в Национальном архиве: ценнейшие документы уничтожены пламенем». Это было бы следующим логическим шагом — избавиться от доказательств и негативов, а потом и от людей, державших в руках фотоаппараты, телекамеры и магнитофоны. А потом — а может, и раньше — от тех, кто помог Монтенегро стереть из реальности нежелательных людей, факты и негативы.