Цифровые грезы
Шрифт:
— Ты среди нас единственный, кого в постели поджидает постоянный партнер по забавам, — буркнул взлохмаченный Пиксель, мигая красными от недосыпа глазами. — А меня уже достали и шлюхи, и больница. Здесь хоть с Брауделем посидишь.
Верно, приятель?
Браудель промолчал.
— Что по «Фаренгейту»?
— Тебе предстоит заняться кухней. Элисальде ничего не оставил. Похоже, он без объявления войны свалил в Санта-Крус. От Алисы вчера даже искры летели. Так что его минуты в «ТП» сочтены.
— Ну, это как всегда.
— На этот раз, думаю, все серьезно. Я тут кое-что слышал. Вроде как уже распечатали приказ
Пиксель отвернулся и снова принялся за рекламу.
— Как отец?
— Я не хочу об этом говорить.
Сомнений нет, он стал относиться к Себастьяну по-другому, и это не паранойя. Пиксель стал к нему заметно холоднее и держался не как с другом, а как с обычным коллегой по офису. Может быть, Браудель прав — причиной всему Nippur’s Call и не нужно терзаться чувством вины.
Себастьян посмотрел на приятеля, словно ожидая, что тот вот-вот превратится в принцессу воительницу с заколдованным мечом в руках и усмешкой на губах. Тело Шварценеггера в роли Конана-Варвара, голова графического дизайнера из издательства. Забавно. Тема для очередного Цифровичка.
А может быть, Браудель ошибается. Может, Пиксель только что обнаружил, что от него многое скрывают. Для этого не нужно быть семи пядей во лбу или иметь какое-то особое чутье. Достаточно просто повнимательнее приглядеться, прислушаться к взволнованному неровному дыханию и беспокойному пульсу. Можно было бы так легко все изменить — просто пригласить его на кофе и поделиться своими секретами. Способ легкий, но не лучший. Не исключено, что уже слишком поздно, и нужно быть чересчур наивным, чтобы полагать, будто, открыв тайны, можно в тот же миг без остатка уничтожить проведенные в сумраке теней недели.
Неужели теперь ему до конца жизни расплачиваться за совершенную ошибку? И он всю жизнь будет метаться в отчаянных попытках заштопать свой в клочья изодранный мир, бросаясь залатать очередную расползающуюся дыру между несколькими версиями себя самого? Внезапно Себастьяну припомнился эпизод из детства: они с Паглиа — соседом и лучшим другом — устраивали автогонки с радиоуправляемыми модельками машин. Паглиа был года на три постарше и научил Себастьяна читать, считать и играть в футбол. У него были явные способности механика, и он так отладил свой BMW, что у Себастьяна не было никаких шансов выиграть заезд. Однажды утром Себастьян обнаружил, что дверь в дом приятеля открыта, а его самого нигде не видно. Тогда он забрался к нему в комнату, выкрал BMW и разбил ее камнем. Правда, почти тут же ему стало страшно стыдно, Себастьян раскаялся и пошел повиниться. Его простили, но прежней дружбы больше не существовало. Доверие оказалось еще более хрупким, чем машинка. Так и сейчас — один ошибочный шаг оставляет ничем не стираемые следы.
Себастьян тяжело вздохнул и без всякого желания принялся за фотографии фруктов, салатов, горячих блюд и десертов для «Кухни недели». У него просто руки чесались пристроить креветочный хвост и крабовые клешни к тушке лосося и раскрасить его чешую в бирюзовые тона.
В десять в дверях появилась Алиса — голубые глаза, видеокамера в руке — в сопровождении молоденькой девушки с длинными светлыми косами и смущенным взглядом. Это была племянница Алисы, она периодически заходила в издательство, на-верняка предаваясь мыслям, что скоро, очень скоро тоже возьмет в свои руки один из отделов. Такова счастливая
— Надо же, какой сюрприз — еще так рано, а ты уже здесь, — насмешливо бросила Себастьяну Алиса. — А я уж думала, что ты нас совсем забросил.
— Вообще-то я здесь почти каждый день, просто довольно рано ухожу.
— В Цитадели полно работы, да? Ну, тогда нам несказанно повезло, что ты ухитряешься уделить нам хотя бы несколько минут.
В Цитадели полно работы. Что она хотела этим сказать? Издевательская интонация, слова жалят, как плетью. Рио-Фухитиво — городок маленький, слухами полнится. Наверное, мало кто остался в неведении, во что он умудрился вляпаться.
Не нужно ершиться и подозревать всех и каждого в том, что они имеют что-то против него.
Алиса представила Николь. Она подрабатывала в «средней комнате» и, по распоряжению Джуниора, теперь будет два раза в неделю работать здесь. У нее большие способности к рисованию (щеки залились румянцем), она собирается изучать графический дизайн в Лос-Анжелесе (неуверенная улыбка), и ей необходимо набраться опыта (утвердительный кивок). Пиксель и Браудель тоже согласно закивали. Себастьян перевел растерянный взгляд с одного на другого — ему об этом было ничего неизвестно. Хотя ему грех жаловаться — сам попросил разрешения работать полдня. Молодежь врывалась в жизнь, пихаясь локтями и размахивая бензопилами, а кто вовремя не увернулся — будет разделан на мелкие кусочки и пойдет на корм свиньям. Скоро никто и не вспомнит о Цифровых Созданиях, и оставленный Себастьяном след растворится в воздухе, как растворялись прежние сторонники Монтенегро.
Николь гордо прошлась по комнате — Алиса снимала ее на видео, — косы слегка подрагивали на аккуратной маленькой девичьей груди. Затем уселась за компьютер Пикселя, на экране которого проплывали изображения Ракель Уэлч. Наоми и Надя с плакатов настороженно поглядывали на новенькую. Женщина в их владениях? Себастьян подумал, что она вполне может быть знакома с Варой — обе примерно одного возраста и принадлежат к одному социальному кругу, а Рио-Фухитиво отнюдь не мегаполис. Пиксель попросил Брауделя немного поработать самому: «Дам кое-какие инструкции племяшке».
Себастьян углядел каплю ехидства в ухмылке Алисы и понял ее послание: «Мы хотим, чтобы ты остался с нами. Но ты бы уж кончал выпендриваться и брался бы за дело как следует, а то наше терпение на исходе».
Да, еще можно вернуться к прежней жизни. Бросить Цитадель, помириться с Никки и Пикселем, принять заготовленную ему Джуниором и Алисой роль. Пока еще все возможно.
В полдень зазвонил телефон. Срочно, клиника. Браудель передал трубку Пикселю, тот слушал несколько секунд, раза три кивнул и сказал «да» и нажал на рычаг. Затем рысью бросился из офиса; Себастьян побежал за ним и уселся рядом в такси.
Всю дорогу они молчали, Себастьян похлопывал Пикселя ладонью по колену, не обращая внимания на бивший в лицо через открытое окно ветер и растрепавшиеся волосы. Солнце смотрело на город, облокотившись о рекламные лозунги на стенах домов. Высаженные мэром на проспектах жакаранды быстро проносилилсь мимо — так же как и легко поддающиеся оцифровке лица продавцов, прохожих и мотоциклистов.
В клинике их встретил врач с седеющими усами и повадками игрока в гольф. Он подошел к Пикселю и сказал: