Цирк мертвецов
Шрифт:
— В понедельник, по пути в аэропорт.
— Отлично. Смотришь игру?
— Нет.
— Что с тобой случилось? Включи телевизор. «Дод-жерс» только что сравняли счёт.
Повисла короткая пауза. Во второй комнате приглушённо зазвонил телефон. Вставая, Луи сказал:
— Я встретил в самолете парня. Он сказал, что его отец знает тебя. Какой то-то Геллер. По-моему, Мартин.
— Мори Геллер! «Мировая мода». Он был идиотом, — сказал Натан Бёрк. — Слушай, твой дядя хочет поговорить с тобой.
— Позови
— Его нет. Он на встрече. Слушай, у меня звонит другой телефон, — сказал Луи. — До вечера!
Луи быстро повесил трубку и пошёл в соседнюю комнату, телефон звонил из-под кучи утренних газет и мятой одежды с пола рядом с туалетным столиком. Пока он добирался до аппарата, из кармана рубашки выпал флакончик и покатился по коврику. Он был до половины заполнен белым, похожим на пудру порошком. Луи знал, что это кокаин.
— Алло?
— Луи?
— Да.
— Это Джереми Пратт от Уильяма Морриса. Ты получил мою записку?
— Я только собирался позвонить вам. — Луи подобрал флакончик и положил его на тумбочку рядом с пустой бутылкой из-под текилы. — Я только что вошёл в номер.
— Ага, значит, осматриваешься. Ты готов к завтрашнему дню?
— Даже слишком.
— Я долго рассказывал про тебя главной по кастингу. Я сказал ей, что ты именно тот, кто нужен. — В голосе Джереми Пратта звучало полное доверие. — Для тебя это станет колоссальным прорывом.
Луи немного помолчал, а потом пробормотал что-то насчёт того, что он постарается сделать всё возможное, но его мысли были далеко, он думал о своём отце и что произойдёт ночью, если тот напьётся или будет под кайфом.
— А что насчёт сегодняшнего вечера? — спросил Джереми Пратт, пытаясь пробиться в сознание Луи. — Какие планы?
— Я собираюсь поужинать с отцом.
— Очень жаль. Я знаю одну девушку, которая мечтает познакомиться с тобой. Джессика Санти. Ты знаешь, кто это?
— Что-то знакомое.
— Она играет Энджи во «Влюблённых мошенниках» [107] , -сказал Джереми. — Она видела твою фотографию у меня в офисе и влюбилась. Давай сегодня вечерком выпьем где-нибудь вместе.
— Мне бы не хотелось, — сказал Луи дружелюбно, но твёрдо. — Спасибо за приглашение, но я лучше сегодня часов восемь посплю.
Джереми Пратт пробурчал:
— Ну, возможно, ты прав. Мы в «Ле Доме», если передумаешь. Кстати, — спросил он. — А как тебе лимузин? Удивился, да?
107
Сrooked Hearts
— Да, — ответил Луи. — Удивился.
— Мы хорошо работаем с клиентами. Слушай, у меня тут ещё один звонок, — сказал Джереми Пратт, голос его зазвучал более официально. — Если
Луи положил трубку на место, сел на край кровати и положил локти на колени. Его лицо горело. В голове всплыли слова психолога.
— Ты талантливый и активный парень, — сказала она ему незадолго до окончания их последнего разговора. — Но у тебя было трудное детство. Ты рос без матери, и это иногда заставляет тебя чувствовать злость или стыд. Нет ничего плохого в том, что ты стыдишься, — пыталась она донести до него мысль. — Или в печали. Чувствовать себя уязвлённым, плакать — это не признак слабости, а признак храбрости.
Вспотев, Луи рассказал, что с утра был в Музее современного искусства. Он сказал, что видел там полотно, которое испугало его.
— Чьё?
— Марка Ротко.
— Что оно тебе напомнило?
— То, как люди тонут. Опускаются под воду и не могут дышать.
— Ты когда-нибудь тонул? — спросила врач у Луи.
— Нет. Я отлично плавал. Меня мама научила, — ответил он. — Кстати, самыми лучшими днями были те, когда мы с ней ходили на пляж.
— Она когда-нибудь оставляла тебя одного, а сама уходила купаться в океан?
— Не помню.
— Может быть, ты боялся, что она утонет и ты останешься один?
— Именно так оно и произошло. Она и утонула в этой чёртовой выпивке. — Тут Луи остановился и внимательно посмотрел на психиатра — А чего боитесь вы?
Женщина слега удивилась, а потом улыбнулась.
— Многих вещей. Но я не позволяю им помешать мне. Они по большей части иллюзорны.
Луи рассказал ей, что он боится, что его отец умрёт.
— Что ты имеешь в виду?
— Он умрёт, как мама.
— Ты имеешь в виду, что он умрёт от алкоголизма?
— Может быть, он совершит самоубийство. Или не знаю что.
— Ты когда-нибудь хотел убить своего отца? Луи ответил тут же, словно ждал этого:
— Да, много раз.
— Потому что, если бы он был мёртв, тебе не надо было бы волноваться за него. Так?
Луи неопределённо пожал плечами.
— Твой отец гордится тобой.
— Он слишком часто хочет мне помочь.
— Может быть, ты должен разрешить ему.
— Нет, вы не поняли, — сказал Луи. — Если он поможет мне, я вырвусь далеко вперёд, и ему придётся меня убить.
— Я так не думаю, Луи.
— Но так я это чувствую.
Луи долго стоял под душем, сначала под обжигающе горячим, а потом настолько холодным, что у него онемело тело. Когда он вытирался, отец говорил с кем-то по телефону в гостиной. Он грубо требовал у агента, чтобы тот занял его сторону в конфликте по поводу сценария между ним и режиссёром Дереком Рэлстоном. Его последние слова перед тем, как он бросил трубку, были: «Пусть Рэлстон поцелует мою задницу».