Цунами
Шрифт:
— А ты думала, я просто так выспрашиваю! — со смехом откликнулась Нелли.
Разговор их оживился настолько — желтая, с наклонными черными полосами туша эвакуатора прибыла, остановилась как раз напротив окна, у которого сидели, они увидели ее, только когда водитель позвонил Жене на мобильный и сообщил, что на месте.
Через десять минут они были свободны. Водитель эвакуатора, получив авансом хорошую мзду, что тотчас согрело ему душу не хуже сорокаградусной, убыл с желтенькой игрушкой «сузуки» в Москву, Женя позвонила помощнику, чтобы через час встречал машину в мастерской, — о машине можно было больше
Солнце село, небо потеряло глубину, в воздухе предвестием сходящих сумерек засквозило лиловым.
Нелли с Женей, улучив момент, когда в потоках мчащихся настречу друг другу машин образовались просветы, перебежали на другую сторону проспекта и стали голосовать, ловя машину, чтобы ехать в Семхоз. Машины, однако, профукивали мимо, и они спустились к жидкому скверику с кукольным памятником Ленину напротив монастырской стены, где была остановка автобуса и к тротуару, вырываясь из ревущего потока, постоянно приставала то одна машина, то другая.
Пристававшие машины, когда очутились на остановке, оказались сплошь микроавтобусы-маршрутки. Они притыкались к тротуару, высаживали одних пассажиров, забирали других — и тотчас нетерпеливо отваливали от остановки. Маршрутка с номером 55 на лобовом стекле почудилась Нелли знакомой. Ей показалось, когда они с Женей, выехав с дачи Сержа, летели по шоссе через поселок, навстречу им просвистела маршрутка именно с этим номером.
— По-моему, пятьдесят пятый — это к нам, — сказала она Жене. — Давай сядем, если идет. Через десять минут будем в поселке. А там до дачи дойдем пешком. Прогуляемся.
Поймать машину, судя по всему, удалось бы еще неизвестно когда, а маршрутка была вот, и Женя согласилась не раздумывая.
— Пятьдесят пятый в Семхоз идет? — спросила она выходивших пассажиров.
— Идет! Идет! — в несколько голосов тотчас ответили ей.
Нелли с Женей поднялись в салон, закрыли за собой дверь, и маршрутка тронулась.
Когда Женя передавала водителю за проезд деньги, она почувствовала на себе внимательный, словно бы ощупывающий взгляд. Взгляд принадлежал сидевшему на переднем сиденье, лицом к остальному салону, высушенному временем, напоминавшему сучкастую палку старику с землисто-коричневым лицом, будто вытесанным из коряги. Он был с коляской-инвалидкой на двух маленьких колесиках, сумка с коляски снята, и вместо сумки — большой узкогорлый, каких Женя никогда в жизни не видела, почерневший от времени жестяной бидон, прикрученный к коляске во много оборотов такой же почерневшей, засмолившейся от времени веревкой. И пока ехали, она снова и снова ловила на себе его взгляд. Говорили с Нелли, забывала о старике — и вдруг чувствовала: смотрит. Кидала на старика ответный взгляд, чтобы удостовериться: смотрит? — старик смотрел. Беззастенчиво, упорно, изучающе, впрямь — как ощупывал.
— А Слава-то как поживает? — неожиданно спросил он, когда они встретились глазами в очередной раз. Так, будто они были знакомы с Женей, и хорошо, и вот, не дождавшись от нее признания в знакомстве, решил знакомство их обнародовать.
— Простите? — холодно произнесла Женя.
— Ну Слава-то, Славка, что, забыла его? Перед прошлым Новым годом, в ноябре так примерно, видел вас вместе. Вы еще на желтенькой такой машинке катались.
Желтенькая машина — это, несомненно, была
Но в следующий миг Женя поняла, кого он называет Славой.
— Рада вы имеете в виду? — спросила она старика.
— А, вот-вот, — обрадовался старик. — Так он себя кликал. Ну я его Славой, Славкой. А то уж как-то больно диковинно, не по-русски.
— Женя, смотри, — позвала Нелли. — Ты тут ориентируешься, где нам сходить?
Маршрутка уже резала по поселку, пронеслось справа стеклянно-бетонное одноэтажное строение продуктового магазина, вылетело следом за ним утопленное в глубине парка двухэтажное здание, похожее на дом культуры советской поры.
— А вот тут, тут, за парком-то, у отвилки, останови! — заблажил старик, глянув в окно и поспешно разворачиваясь всем телом к водителю. — Выходить мне! И вам выходить, — снова обращаясь лицом к салону, сказал он Нелли.
— Откуда вы знаете? — Женя вглядывалась в окно, и уверенности, что выходить нужно именно здесь, у нее не было.
— Так а Слава-то всегда здесь выходил. — Старик смотрел на нее взглядом, полным тайного, уличающего знания. — Или вам не здесь?
— Значит, здесь, — сказала Женя.
Машина, останавливаясь, качнулась вперед, замерла, Женя поднялась с сиденья, первой ступила к двери, откатила ее и спустилась на землю.
— Девонька моя, не знаю, как тебя по имени, — подталкивая коляску к двери и перегораживая ею проход Нелли, пропел старик, обращаясь к Жене, — не поможешь ли? Грыжа, проклятая, так и тянет, двенадцать килограммов в бидоне-то, тяжело старику.
Делать было нечего. Женя молча взялась за веревки, опутывающие бидон, и составила коляску на землю.
— Вот спасибо, вот милая, вот помогла, — спускаясь следом, проговорил старик. — Вся в Славу. Слава-то мне тоже всегда помогал. Давай, говорит, Павел Григорьич, помогу тебе!
Женя сочла за лучшее оставить его слова без ответа. Да ей и нечего было сказать ему.
Нелли, стоя в дверях, дождалась, когда Павел Григорьич освободит дорогу, вышла, закрыла дверь — и маршрутка, кинув из-под колес разжеванным снегом, рванула прочь.
— Это что у вас тут такое? — спросила Нелли, указывая на привязанный к коляске длинногорлый бидон.
— Керосин, что ж еще, — отозвался Павел Григорьич. — У нас газа вашего нет, без керосина какая ж жизнь. Есть-пить надо же.
— Вы что, на керосине готовите?! — Жене хотелось одного — скорее уйти с Нелли от старика, она узнала это место — именно здесь тогда, когда возвращались из Сергиева Посада, Рад вышел из ее «сузуки», — но она не смогла удержать в себе удивление. Это было поразительно: неужели не где-то там, в тмутаракани, а вот прямо тут, рядом, еще готовили на керосинках?
— А на чем же еще готовить? — вопросил Павел Григорьич. — Вот так вот и возим. Печь десять раз на дню не наразжигаешься. А электроплитка если — так никаких денег не хватит.
— Хорошо, Павел Григорьич, — обходя его и направляясь к Жене, сказала Нелли. — Счастливо вам. Рады были познакомиться.
Павел Григорьич поймал ее за рукав шубы.
— Так а Слава-то что? Что его не видно? Уехал куда?
Поймал за рукав, чтобы не дать им уйти, он Нелли, но вопрос его был обращен к Жене, и ответила Женя.