Цунами
Шрифт:
Глава четвертая
— Должна предупредить вас, это самый дешевый тариф, — сказала кассир. У нее был птичий щебечущий голос, интонации его словно баюкали тебя и гладили по голове. Разговаривая с клиентом, она смотрела ему прямо в глаза — с такой непритворной приязнью, что казалось, Рад — тот единственный человек, ради которого она и работает здесь.
— Да-да, — подтвердил Рад, — мне самый дешевый и нужен.
Кассир настукала на телефонном аппарате перед собой некий номер, продиктовала в трубку номер кредитной карточки Рада, удостоверилась, что на ней достаточно
— Все, деньги за билет заплачены, — сообщила она, положив трубку. Взяла с полки у себя за спиной устройство для сканирования карты, напоминавшее крысоловку, вложила карту в приемное гнездо, листки платежной квитанции сверху и с хрустом прокатила по ним сканирующий бегунок. — Пожалуйста, — вернула она карту Раду. С удовлетворением посмотрела на оттиск карты, оставленный на квитанции и подала квитанцию Раду: — Расписывайтесь. Вот там, в верхнем углу. Сумма в рублях проставлена в левом нижнем углу.
Рад глянул в левый нижний угол. Сумма, написанная там, соответствовала той, что была произнесена кассиром в трубку.
Приняв от него подписанную квитанцию, кассир разделила ее листки, возвратила Раду второй экземпляр.
— И билет. Не забудьте ваш билет, — заботливым движением подала она Раду синюю узкую книжицу с яркой красной полосой на обложке и белой крупой надписью «AEROFLOT». — Самый дешевый тариф, как вы просили. Вы не можете сдать билет…
— Да вроде я и не собираюсь, — проговорил Рад, изучая нутро билета.
— Не можете поменять дату вылета, дату возвращения, — понимающе улыбнувшись ему, продолжила кассир своим птичьим щебечущим голосом. — Если вы опоздаете на рейс при вылете туда или оттуда, вы не можете рассчитывать на вылет другим рейсом: билет аннулируется.
Рад оторвал глаза от аэрофлотовской книжицы.
— Как это? — удивился он. — Мало ли что может случиться. А если вдруг заболею? «Билет аннулируется» — вы имеете в виду, я плачу за замену его на другой неустойку?
— Нет, — терпеливо произнесла кассир. — Совсем аннулируется, и никакие справки о состоянии здоровья не принимаются. Нужно покупать новый билет.
— Как это? — повторил Рад. Он никак не мог поверить в то, что говорила кассир. — Я не лечу, место свободно, может кому-то быть продано, а мне даже часть денег не возвращается? Так?
— Так, — подтвердила кассир. — Я же вам сказала: это самый дешевый тариф.
— Но вы же не сказали о таком зверстве!
— Я полагала, вы опытный путешественник и понимаете, что дешевый тариф предусматривает различные ограничения, с которыми вы согласны. — Голос ее все так же баюкал его и гладил по голове.
— Вам следовало не полагать, а сообщить мне, что говорите сейчас, до того, как взяли с меня деньги! — воскликнул Рад.
Теперь кассир промолчала. Только все с той же покорной приязнью смотрела ему в глаза, было ощущение — пожелай он, и она немедля отдастся ему, прямо тут, на своем рабочем столе.
Рад вышел из агентства с чувством, что его развели, как последнего лоха. Хотя, даже знай он об этом тарифе все, ему бы пришлось покупать билет именно по нему.
Билеты по другим стоили уже много дороже. Да и двух недель, которые этот тариф давал ему на поездку, для
На улице, несмотря на конец декабря, было тепло, два градуса выше нуля, снег таял, под ногами чавкало, но Рад, едва оказавшись на крыльце, поднял капюшон куртки и глухо надвинул его на глаза, словно свирепствовал мороз и с непокрытой головой можно было вмиг застудиться. Он опасался встречи с кем-нибудь из тех. Конечно, пятнадцатимиллионный город должен был скрывать человека лучше, чем стог сена иголку, но что мешало двум иголками пересечься в центре этого стога? Центр стога стягивал в себя все блуждающие по нему иголки подобно магниту, и почему этим двум было не оказаться в одном месте в одно время? Случайность — производная закономерности.
Следующим делом было посещение поликлиники врайоне Сандуновских бань — сделать последнюю прививку, против гепатита А. Против гепатита А, против столбняка, против дифтерита — дал в письме указания Дрон.
Билетное агентство располагалось в Дмитровском переулке, между Большой Дмитровкой и Петровкой. Чтобы дойти от него до поликлиники, нужно было спуститься к Петровке, выйти на Неглинную и, миновав закованную чугунными воротами крепость Центрального банка, свернуть в Сандуновский переулок, но Рад, пренебрегши Неглинной, поднялся до Рождественки, где в угловом здании находился Банк Москвы. Банк Москвы был хозяином его «Визы», держателем его средств.
Он завернул в банк проверить остаток денег на карте. Банкомат послушно заглотил его «Визу», высветил на дисплее набор операций, который был готов совершить, Рад потребовал «мини-отчет», и тот спустя десяток секунд был ему предъявлен: отрезок бумажной ленты с рядами цифр. Дожидаясь, пока банкомат выплюнет из своего электронного чрева карту обратно, Рад посмотрел на ряд, который его интересовал. На счете после покупки билета осталось меньше четырехсот долларов. Кассир в агентстве, стремясь непременным образом продать ему билет, хитрила совершенно напрасно: никакого другого билета, кроме того, который купил, он бы и не осилил.
По дороге из банка Рад размышлял о том, что, сидя на гречке и яичнице, две недели до отлета он, пожалуй, сможет протянуть на пятьдесят долларов и тогда на карте у него останется почти триста пятьдесят. «Купи только билет, а уж твое пребывание там я беру на себя», — написал Дрон. Сказать, что предложение Дрона встретиться на полдороге между Америкой и Россией привело Рада в восторг, было бы не совсем точным. Соглашаясь на встречу на полпути между Америкой и Россией, он делал харакири своему кошельку. А то обстоятельство, что придется жить за чужой счет, так и выворачивало кишки наружу. И однако же, прочитав о предложении Дрона, он хлопнул рукой об руку, а затем грохнул кулаком по столу, так что клавиатура подпрыгнула, клавиши замкнули и компьютер начал проверку жесткого диска. Лучше, чем личная встреча, ничего придумать было нельзя. «Мы, старина, с женой в январе собираемся на пару-тройку недель в Таиланд, — писал Дрон. — Что бы тебе не присоединиться к нам? Страна волшебная, не страна — Эдем, попутешествуем вместе, натреплемся от души».