Цзянь
Шрифт:
– Значит, вы просто взяли и отозвали моих людей?
– сказала она после паузы.
Лантин покачал головой.
– Нет, я просто заменил им программу.
– Это называется узурпацией властных функций другого должностного лица, сказала Даниэла.
– Вы превысили свои полномочия.
– Нет, я только переориентировал данный вами приказ.
Очевидно, он получал необыкновенное удовольствие от этого диалога.
– Они все погибли, - сказала она тоном, который ясно давал понять, кого она считает в этом виновным.
– Увы, да, - ответил он после небольшой паузы.
– Я не учел того, что
– Джейк Мэрок.
– Вот именно.
– Он посмотрел в окно, за которым уже царила ночь. Совершенно непонятно, что он там делал.
Даниэла не стала высказывать своих соображений по этому вопросу. Она только заметила:
– Дела моего отдела - мои дела.
Лантин будто ждал от нее этого заявления. Не исключено, он его даже спровоцировал. Не спеша достал он из ящика стола некий предмет и положил перед ней.
– И это тоже дела вашего отдела, насколько я понял.
Усилием воли Даниэла заставила себя оторвать глаза от этого хорошо знакомого ей предмета. Боже мой, - подумала она, - они нашли мою записную книжку с материалами "Медеи"!
Питер Ынг ждал в просторном, как холл баронского замка, фойе дома Эндрю Сойера, построенном на горе над бухтой Шеко. Все в доме было на широкую ногу, по-американски: шкафы и кресла из старого дуба, буфеты из сучковатой сосны, на стенах - живописные полотна. На одном был изображен дедушка Эндрю Сойера Даниэль Мартин Сойер в охотничьем костюме. За его спиной зеленели холмы его родной Вирджинии. На противоположной стене - портрет отца Эндрю - Бартона Сойера, тоже в охотничьем костюме, но на фоне гавани Виктории и поселения Цзюлун, каким оно было семьдесят лет назад.
Ынг знал, что во внутренних покоях висит портрет самого Эндрю, хотя и не в охотничьем костюме, но все же на фоне пика Виктории - чтобы не очень нарушать стилистики семейных портретов.
Хоть у Ынга и не было особо важных дел к патрону, тем не менее он сидел в холодке передней комнаты и ждал. Через какое-то время он услышал звук подъезжающей машины и сразу же встал с кресла.
Когда дверь открылась, он уже склонился в поклоне.
– Прекрасный вечер, - сказал он с истинно китайской вежливостью.
– Прекрасный вечер, Младший племянник.
Крохотный китаец в мешковатом костюме, не менее чем на три размера превышавшем габариты своего обладателя, вошел в дом по ковровой дорожке. Прищурившись, он окинул фойе критическим взглядом. Заметив голову бизона над дверью, он повернулся к Ынгу.
– Это что, еще одна непостижимая уму традиция гвай-ло?
– Ты имеешь в виду бизона, Старший дядя?
– Это обращение принято не только в семейном кругу, но и может употребляться по отношению к постороннему человеку, как знак особого уважения. Сейчас, однако, оно было употреблено в своем исконном смысле: разговаривали дядя и племянник.
– Это животное когда-то было широко распространено в Новом Свете. Отец почтенного Сойера застрелил его, когда был еще мальчиком. Он привез этот трофей сюда уже более ста лет назад.
– Трофей?
– переспросил Преподобный Чен, для которого это слово почему-то ассоциировалось с чем-то неприличным.
– Это такой ритуал у мужчин на Западе: хранить какую-нибудь часть убитого на охоте животного, - объяснил Ынг.
– У многих народов мира есть такой ритуал.
Преподобный
– Чего ж еще можно ожидать от чужеземных чертей, не так ли, Младший племянник? Они держат деньги в консервной банке, и привычки у них, как у животных. Но они нам нужны, что поделать!
– Он опять поднял глаза к бородатой и рогатой голове на стене.
– Но не забывай, что они к нам именно так и относятся. Как к трофеям, которые они вешают на стенку... Скажи мне, Младший племянник, должны ли мы только клонить голову и бормотать, что это судьба наша такая? Должны ли мы только вздыхать и разводить руками?
– Его глаза сверлили Ынга.
– Ты ведь китаец, не забывай этого.
– Я - шанхаец, - ответил Ынг, - так же, как и ты. А что ты думаешь о кантонцах? О чиу-чоу? О...
Можно было не продолжать. Преподобный Чен уже дал свой ответ, плюнув в угол.
– Вот то-то! Потому нас и эксплуатируют, Старший дядя, что мы разделены. Если бы китаец с китайцем обнялись...
– Никогда!
И Преподобный Чен подумал, что эта встреча в верхах обречена. Шанхаец, чиу-чоу и кантонец никогда не договорятся. Они не могут доверять друг другу ни на йоту.
И он решительно повторил:
– Никогда!
Питер Ынг склонил голову.
– Почтенный Сойер ждет нас.
– И вот что я тебе скажу, Младший племянник. Если бы гвай-ло Сойер не почтил своим присутствием наше совещание в Аомыне, я бы сейчас ни за что сюда не приехал.
– Мы работаем вместе, для нашей общей пользы, - сказал Ынг.
– Необходимо продемонстрировать наше единение в наглядной форме.
На какое-то мгновение Преподобный Чен насторожился. Ему показалось, что Питер Ынг читает ему мораль. Но затем он отмахнулся от этой мысли. Молодой человек явно привязан к Эндрю Сойеру. Лично Преподобный Чен не мог этого понять, но он мог принять это как данность. Кроме того, Питер Ынг прав, когда говорит, что их альянс взаимовыгоден. Враждебность в наши дни не окупается. Давным-давно он научился улыбаться одними лишь губами, не допуская в сердце эту фальшь.
– Потому я и сделал, как ты посоветовал. Но не думай, что я поступлюсь принципами. Все взаимоотношения между моей триадой и фирмой "Сойер и сыновья" должны идти через тебя.
Эндрю Сойер ждал их в своем просторном кабинете. Когда китайцы вошли, он низко поклонился и предложил Преподобному Чену лучшее кресло, собственное кожаное кресло Сойера. Оно стояло в комплекте с другими предметами домашнего обихода в другом конце комнаты. Этот комплект включал в себя удобное канапе и низкий бронзовый столик, отделанный жадеитом.
– Я счастлив, что вы смогли приехать, Преподобный Чен, - сказал Сойер на шанхайском диалекте.
Он внимательно наблюдал за лицом китайца, на котором застыла хрупкая улыбка. Достав бутылку шотландского виски "Джонни Уокер", он налил гостям. Никто из них льда класть не стал.
Хотя напиток произвел на Преподобного Чена благоприятное впечатление, он решил держать ухо востро. Каждый знает, что у чужеземных чертей ничего за душой нет, кроме хороших манер. Конечно, лично ему не приходилось иметь дела с Эндрю Сойером. Но хоть он на вид и приличный человек и тай-пэнь, но Преподобный Чен не видел причины, по которой этот гвай-ло должен быть исключением из общего правила.