Цзянь
Шрифт:
Остановившись возле одного из них, он вышел первым из машины и галантно, словно на нем была ливрея, а не обычная кожаная куртка, открыл боковую дверцу.
– Прошу вас, товарищ генерал, - сказал он вполне Дружелюбно.
– Вверх по ступенькам.
Даниэла смерила его взглядом, затем повернулась и поднялась на крыльцо. Теплый свет, приглушенный занавесками, уже струился из окон. Она чувствовала себя совершенно голой, стоя перед входом в эту цивилизованную пещеру. Но не успела она позвонить, как дверь открылась и она увидела его высокую фигуру, продолговатое красивое лицо, весь
– Товарищ Лантин, - сказала она.
– У вас весьма своеобразный способ приглашать в гости.
– Входите, - произнес он, отступая в сторону. Пропустив ее, он закрыл дверь и пошел впереди нее по коридору.
– Есть хотите? Надеюсь, что да. Я жарю блины.
Он провел ее в большую, сверкающую чистотой кухню, оборудованную импортной плитой "Вулкан", мраморным разделочным столиком, холодильником с огромной морозильной камерой. Ярко начищенные медные котелки свисали на цепочках с потолка. Лантин сразу же прошел к плите и возобновил стряпню, повернувшись к ней спиной. На нем были свободного покроя легкие брюки, очевидно, сшитые в Европе, идеально отутюженная полотняная рубашка и щегольские домашние туфли, которые он носил на босу ногу.
– В пошлой роскоши живете, товарищ, - довольно ехидно заметила Даниэла.
Ей надоела эта игра в кошки-мышки.
Лантин засмеялся, и она удивилась, до чего открытым вдруг стало его лицо. В нем появилось что-то симпатично-мальчишеское, несмотря на его холеные усики.
– Юрий, - поправил он.
– Здесь есть только Юрий и Даниэла. Никаких "товарищей".
Она не ответила, и Лантин, уменьшив жар на горелке, опять повернулся к ней.
– Вы что?
Даниэла вертела головой, внимательно оглядывая кухню.
– Не это ли вы ищите?
– спросил он, открывая дверцу шкафчика и доставая портативный магнитофон.
– Как видите, он не включен.
Даниэла внимательно его осмотрела. Достала кассету, выложила ее на стол и вернула ему аппарат.
– А где камера?
Все с тем же отсутствующим выражением лица Лантин указал. Следуя направлению его взгляда, Даниэла обнаружила видеокамеру за зеркалом. Она была установлена так, что в ее объектив попадала вся комната. Провод, отходивший от нее, привел её к видеомагнитофону, спрятанному под кухонной раковиной. Наклонившись, она вынула из аппарата видеокассету и положила ее рядом с аудио.
– В этом не было необходимости, - сказал Лантин.
– Эта штука все равно не работает.
– Ничего удивительного, - ответила Даниэла.
– Повышенная влажность плохо сказывается на любой аппаратуре. Лучше найти для нее другое место.
Какое-то время они изучали друг друга. Когда масло начало гореть, Лантину пришлось опять повернуться к плите.
– Я не собираюсь записывать наш разговор, - сказал он.
– Вы слишком подозрительны.
– Ничего подобного, - возразила она, заглядывая ему через плечо.
Лантин ловко разливал по сковородке очередной блин.
– Где это вы так научились?
– У матери, - ответил он.
– Об этом ни в какой кулинарной книге не вычитаешь. Кроме знания
О своем теле и о том воздействии, которое оно производит на мужчин, она никогда не забывала. Как же иначе? Она была прагматиком. Очень рано в жизни она поняла свои сильные качества и настроила себя на то, чтобы полностью использовать этот потенциал для трудного продвижения вверх по советской бюрократической лестнице.
Даниэла не была распутницей. Она только использовала секс, как умные мужчины пользуются умом. Поскольку им трудно внушить, что она может соперничать с ними в сфере интеллекта, почему бы не использовать другие отпущенные ей природой активы, чтобы достичь своей цели и делать мужчин своим послушным орудием?
Эта тактика сработала с Карповым, а до него - с Валентином и с Анатолием. Может она сработать и с Юрием Лантиным, но Даниэла не могла не сознавать, что сейчас она находится на несколько непривычном для себя поле. Вообще-то она давно собиралась попасть на него, но риск был слишком велик.
– Можете меня поздравить, - говорил между тем Лантин, когда они закончили с блинами и он готовил кофе по-турецки.
– Наша война с использованием роботов идет прекрасно.
– Вы имеете в виду использование вьетнамцев в пограничных инцидентах в провинции Юньнань?
– осведомилась она, думая о том, является ли случайностью, что Лантин варит кофе именно по-турецки, или же он разузнавал о ее вкусах.
Лантин кивнул.
– Сегодня утром агентство Синьхуа распространило заявление, в котором клеймятся позором эти "вооруженные провокации" и указывается, что армейское командование вынуждено развернуть вдоль границы еще тридцать дивизий.
– Значит, это ваших рук дело?
– Карпов вам скажет, что его, но это не так: идея принадлежит всецело мне. Как и идея послать "группу экспертов" в Японию, чтобы прикончить Ничирена.
Даниэла чуть не поперхнулась. Сытная пища встала колом в горле. Стараясь унять бешено забившееся сердце, она сказала:
– Вы дали мне указание послать своих людей, чтобы они проследили за передвижениями Ничирена, вот и все.
– Она отчаянно пыталась восстановить утраченное равновесие.
– Карпов в курсе этих ваших действий?
– Карпов является - как это говорят американцы?
– частью заднего кармана моих брюк. Он там бренчит вместе с вывалившейся из кошелька мелочью.
– Он улыбнулся.
– Пейте кофе, Даниэла, пока не остыл.
Он налил ей еще чашку. Часы в гостиной, собираясь пробить, хрипели, как старик в приступе астмы.