Цзянь
Шрифт:
По истечении этого времени Джейк чувствовал себя если и не совсем, то, во всяком случае, наполовину человеком. Рубашка с коротким рукавом, которую ему предложили, пришлась впору, но брюки, сшитые на японца, оказались коротковаты.
Они подкрепились рисовыми лепешками и чаем. Скудная трапеза, но никто из них в этот час не мог осилить ничего более существенного. За завтраком Джейк опять вспомнил свой сон и Марианну, умирающую на Цуруги. Мысль, что он начинает ненавидеть Японию, опечалила его.
– Куда мы едем?
– спросил он Комото, когда они шли через лужайку.
– Я пришел к выводу, что в жизни надо
– Запутанные проблемы для своего решения требуют творческой атмосферы. Я устал от этого мрачного дома и от этих мрачных разговоров. Поэтому...
– Он вырулил на дорогу.
– Поэтому я предлагаю развлечься.
Под развлечением Микио Комото имел в виду, как скоро понял Джейк, игру в пачинко. Они доехали до Гиндзы и затерялись там среди толп народа и моря красок. Неоновая реклама обрушивалась на них каскадами, текла вдоль улиц, карабкалась в небо.
Они остановились перед стеклянными дверями зала, где было установлено множество автоматов для игры в пачинко. Живя в Токио, куда его послали для завершения среднего образования, Джейк часами гонял стальные шарики по почти вертикальному полю, слыша, как они ударяются о расставленные в определенном порядке металлические штыри.
Игра эта предельно проста: покупаешь шарики и, оттягивая специальный рычаг, щелкаешь по ним - от слова "щелкать" произошло и название игры, стремясь выиграть побольше таких же шариков, чтобы потом обменять их на приз.
Джейк никогда ничего не выигрывал, но это не мешало ему часами простаивать перед автоматом. Его очаровывали яркие краски, вспыхивающие лампочки, шумовые и звуковые эффекты, сопровождающие игру.
Джейк буквально балдел от всего этого. Однажды он сбежал с уроков, чтобы поиграть в пачинко, а потом стал проделывать это довольно часто, находя в этой однообразной, бездумной симфонии звуков, красок и движений разрядку, несколько отличавшуюся от той, которую он получал в додзе, занимаясь боевыми искусствами.
В один из промозглых зимних дней он провел в зале игральных автоматов несколько часов. Когда он возвращался в школу, под ногами хрустел ледок. Воздух был пронизан светом, который казался тяжелым и тусклым, как свинец. В комнате его ждала телеграмма. Как змея в постели, - подумал он, когда прочитал ее. Из этой телеграммы он узнал, что Мэроки попали в автокатастрофу. Умерли не приходя в сознание после лобового столкновения с машиной, за рулем которой был пьяный водитель.
Теперь я остался совсем один, - подумал тогда Джейк. Рука его сама собой нащупала замшевый кошелечек. Только обломок фу остался в качестве напоминания, что когда-то у него была семья. Мэроки делали, что могли, чтобы развить в нем чувство связи с прошлым, рассказывая ему то немногое, что они знали о его матери. О его же отце они, по-видимому, не знали ничего.
До конца учебного годы было еще далеко, но Джейк собрал свои пожитки и на следующий же день вылетел в Гонконг, полностью утратив интерес к учебе.
Но прошло уже три года, в течение которых он только наездами бывал в колонии. Он совершенно утратил связь даже с теми немногими друзьями, которых когда-то имел там. Он был совсем один. Не имеющие родины Мэроки прошли по жизни, нигде не пустив корней: то Шанхай, то Гонконг...
Вот и Джейк, тоже оказавшись человеком без родины, стал все свое время
Этот авторитет, разумеется, помог в свое время Вундерману познакомиться с ним.
– Пачинко сразу же прижилась у нас, - рассказывал тем временем Комото, пробираясь с Джейком по узкому проходу между игроками - мужчинами, женщинами, юношами, - самозабвенно щелкавшими шариками. Музыка, такая же будоражащая, как и краски, гремела из динамиков.
– Говорят, что эту игру придумал один промышленник, которому угрожало разорение в послевоенные годы. На его складах скопилось огромное количество шарикоподшипников, которых ему было некуда девать, в связи с прекращением военных заказов.
– Комото засмеялся.
– Честно говоря, я не знаю, правда это или выдумка. Но главное, эта игра оказалась именно тем, что людям было необходимо после войны. Какофония звуков и красок помогала их забыть о неприглядной реальности. Как говорится, дешево и сердито. И позволяла убить время, которого у людей оказалось в избытке в связи с безработицей.
Они остановились недалеко от пожилой женщины, увлеченно щелкавшей своим рычагом. Нижняя часть ее лица была закрыта марлевой повязкой, означавшей, что она гриппует и боится заразить окружающих.
– В старые времена, - сказал Комото, - все кланы якудзы, в том числе и мой, отчаянно боролись за кварталы, где были игральные автоматы.
Он стал рядом с пожилой женщиной, достал шарик и начал играть. Но играл он очень своеобразно. Сначала он облапил машину и встряхнул ее хорошенько, как бы стараясь определить ее вес. Затем он внимательно посмотрел на металлические штыри, установленные на игральном поле. Подергал за рычаг и, установив шарик, резко им щелкнул. Шарик попал точно в первый из штырей, отскочил от него точно на другой. Огни вспыхнули, колокольчики тренькнули: Комото сразу выиграл несколько шариков.
Достал другой шарик, сыграл им точно в такой же манере. Джейк наблюдал за ним, затаив дыхание. В конце концов не выдержал и спросил:
– Как это у тебя так здорово получается?
Комото, очевидно, польстило восхищение, прозвучавшее в голосе Джейка.
– Мальчиком я часто бывал с отцом в залах пачинко. Мой отец был, как я теперь, оябуном. И настройщики игральных автоматов (мы их называли "штыряльщиками") поделились со мной своими профессиональными секретами. В такой игре, как пачинко, многое зависит от сбалансированности машины. Поэтому каждый вечер настройщики разбирают машины, выпрямляют штыри, начиняют машины новыми шариками, корректируют равновесие. Стоит нарушить баланс, и это тут же скажется на том, как поведет себя шарик, введенный в игру, когда он прыгает из одной территории в другую.
Джейк слушал его и думал о той спорной территории, за которую боролись кланы Комото и Кизана. О Тосима-ку. Что делало ее такой привлекательной? Из раздумий его вывел новый шквал огней и перезвонов внутри машины, когда Комото забирал выигрыш.
– Я вот о чем хочу спросить тебя, - обратился к нему Джейк.
– Не было ли каких-нибудь из ряда вон выходящих событий, совпавших по времени с моим рейдом на Дом Паломника? Что-нибудь такое, что нарушило баланс внутри Тосима-ку?
Комото на мгновение задумался.