Да, Босс!
Шрифт:
— Шел бы ты работать! — мгновенно отрезал Левандовский. — За что я тебе деньги плачу, в конце концов?
— За то, что только я могу тебя понять, когда ты говоришь: «Я хочу купить эту хрень» посреди просмотра хоккейного матча? — предположил Панов.
— Возможно, — согласился Адам. — А теперь, будь добр, исчезни!
Когда дверь за Пановым закрылась, Адам вскрыл пакет и достал из небольшой коробки пузырек с концентратом. Отвинтив крышку, вобрал в себя аромат и на несколько секунд замер, пытаясь разобрать звучащие в нем ноты. Мускус, пачули, ежевика, иланг-иланг… и что-то ещё, а что — было не столь уж и важно. Главное — этот букет действительно дурманил
Нажав на селектор, он отрывисто распорядился:
— Зайдите.
Когда Ева появилась в кабинете, Левандовский отставил в сторону концентрат и сказал:
— Подойди.
Она двинулась к нему как-то несмело, все с тем же вызывающим макияжем на лице, который так ему не нравился — на ней. Достав из кармана платок, Адам привлек Еву к себе и стер с ее губ помаду.
— Мне нравится гораздо больше, когда на тебе нет ничего лишнего, — пробормотал он, целуя ее. — Я так хотел тебя весь день, что не мог толком работать, — выдохнул Левандовский, прижимая Еву к своему паху и давая ей почувствовать, что уже возбужден.
— Вообще-то, я собирался опробовать на тебе новый концентрат, — все же сказал он, и, взяв в руки пузырек, вылил немного жидкости на подушечку пальца, проводя ею по шее Евы и оставляя на ней ароматную дорожку. — Но, как ты понимаешь, он нам сейчас не так уж и нужен, — усмехнулся Адам, ловким движением расстегивая на Еве юбку и в следующее мгновение пробираясь под трусики.
На фотосессии Ева чувствовала себя неуютно и была вынуждена напоминать себе, что это нужно для дела. И в первую очередь — Адаму. Все эти суетящиеся вокруг неё люди, тонны косметики, стильная одежда нервировали и требовали от неё максимальной выдержки. Она совсем не привыкла к подобному и не собиралась привыкать. Хотя в последнее время часто задавалась вопросом: «Что будет у них с Адамом дальше?».
Их фиктивная свадьба продолжала оставаться тайной для всех, кроме Панова и Галки — единственных людей, которые о ней знали. Ева всё так же ночевала дома, прятала кольцо от окружающих, и порой ей казалось, что их с Адамом не связывает ничего кроме секса. И ей безумно не хотелось думать, что она права.
Но и заводить разговор на эту тему означало рискнуть всем. А Ева была совершенно не готова услышать, что Адам не желает ничего большего, и что когда-нибудь и её ожидает участь тех, кто был до неё.
Она ни с кем не делилась этими мыслями, они же, в свою очередь были подобны снежной лавине, которая с каждым мгновением набирала скорость и неслась на неё во всей своей сокрушительной стихии.
Зайдя в кабинет Адама в тот вечер, когда ему должны были доставить концентрат, которого он так долго ждал из лаборатории, Ева поняла, что стоит ей только оказаться рядом со своим боссом-мужем, все сомнения в нём и в себе исчезают. Всё вообще казалось неважным — вопросы, которыми она задавалась, оставаясь наедине с собой. То, что ожидало её в будущем — всё становилось каким-то призрачным, будто происходило не с ней. А реальность, в которой хотелось находиться Еве, состояла в одном-единственном мужчине.
— Ты решил испытать «Мышь» на своей подопытной мыши? — с улыбкой на лице, дающей понять, что она шутит, уточнила Ева, едва сдерживая стон, когда пальцы Левандовского скользнули ей между ног, где уже было влажно. — И да, надеюсь, что аромат нам сейчас совсем не нужен. Я совершенно
В голове ещё мелькнули обрывки воспоминаний о том, что на этом чёртовом столе Левандовский тестировал своих секретарш, но после они исчезли, замещаясь тем, что лишало Еву разумных мыслей и насущных вопросов. Удовольствием, которое мог подарить ей только её Адам.
Он не узнавал сам себя. Меньше месяца тому назад невозможно было даже представить, что какая-то женщина станет значить для него так много, что он привезет ее к себе домой. Станет значить так много, что он откажется идти по привычному сценарию секса в кабинете, где-то между очередным отчётом и бумагами на подпись.
Но это было так. Сидящая в машине рядом с ним Ева была причиной того, что с Адамом творилось то, на что раньше он считал себя практически неспособным. Например, бросить работу задолго до конца рабочего дня.
Когда они оказались у него дома, куда до Евы не было хода ни одной женщине, он дал жене возможность немного оглядеться, прежде чем увлечь туда, где сегодня собирался раскрыть ей новые грани сексуального удовольствия. Ещё одна вещь, которую она не пробовала до него. Ещё одно обстоятельство, которое его заводило.
Он привел ее в спальню с довольно аскетичной обстановкой — широкая кровать, шкаф, тумба. Строгие синие тона. Светлый пушистый ковер на полу.
На сей раз Левандовский предпочел раздевать ее сам. Присев на кровать, притянул Еву к себе и неторопливо расстегнул и скинул с нее пиджак, затем — юбку, темным ворохом осевшую на пол. Полюбовался ногами, облаченными в чулки, зная, что там, между ног, она уже наверняка влажная. Для него.
— Сними блузку сама, — приказал Адам, продолжая смотреть на нее. На то, как постепенно обнажается ее тело, на котором остались только белье и чулки. На то, как плещется в потемневших зелёных глазах желание. На то, насколько она сейчас вся — его. Только его.
— Ложись, — произнес он, похлопав по шелковому покрывалу рядом с собой, и, когда Ева легла, призывно разводя ноги, перевернул ее на спину, сам оказываясь сверху.
Склонившись над ней, он оставил поцелуй-укус на ее шее, как очередной знак того, что она принадлежит ему. Прошелся ласкающими движениями языка вдоль спины, до самого копчика, попутно расстегивая лифчик и стаскивая трусики. Коснувшись рукой обнажившегося лона, Адам убедился, что она действительно уже течет. Но сегодня он хотел ее иначе.
Подтянув Еву к себе, он заставил ее встать на колени и развести ноги, грудь ее при этом была прижата к матрасу — так, что она открылась ему вся.
Он провел рукой по ее промежности, отчего пальцы мгновенно стали влажными и скользким от естественной смазки, средним пальцем обвел заднее отверстие и слегка вошел внутрь.
— Расслабься, — шепнул он Еве, ощущая, что она напряглась. — Доверься мне.
Он толкнулся глубже и остановился, давая ей привыкнуть. Выскользнул из нее и вошёл снова, продвинувшись на этот раз чуть дальше. Подвигал пальцем туда и обратно и, почувствовав, что Ева уже не так напряжена, добавил к первому пальцу второй. Он продвигался постепенно, пока не погрузился в нее полностью. Вошёл и вышел несколько раз, и, снова оказавшись внутри, чуть развел пальцы, растягивая Еву. Вторая рука Адама коснулась ее клитора, начиная ласкать, пока его пальцы двигались у нее в попке, готовя к тому, чтобы принять его там.